Палуба

Кларк Кэрол Хиггинс

— Мне необходимо выяснить, есть ли у вас там сейчас Камерон Хардвик. Или жил ли он у вас какое-то время назад.

— Камерон Хардвик? Да, было такое дело.

— Неужели? — Ливингстон немного удивился.

— Да, да. Он съехал от нас в начале этой недели. Подождите секундочку… Здравствуйте, как приятно вновь видеть вас у нас в гостинице! Прошу записаться в нашей регистрационной книге…

Алло, прошу прощения. Камерон Хардвик съехал от нас утром в понедельник. Тихий такой господин. Очень аккуратный. Часто брал у горничной гладильную доску. — На другом конце провода

послышался похожий на кашель смешок.

— А раньше он у вас останавливался?

— Да, конечно. Э-э… подождите еще секундочку.

Ливингстон нетерпеливо ждал, пока говоривший вызовет звонком колокольчика носильщика для кого-то из своих клиентов. Когда Ливингстону снова ответили, он попросил сообщить ему адрес гостиницы и как туда можно было побыстрее добраться. Комиссар понимал, что иначе можно было весь день потерять на вытягивание информации по крохам. Дав комиссару все необходимые сведения, собеседник спросил, не потребуется ли полицейскому номер.

— У нас как раз есть один прекрасный номер с окнами на речку.

— Нет, не нужен мне номер, но заехать я заеду и хочу, чтобы в это время вы были на своем рабочем месте.

— Да, да, конечно. В четыре мы подаем чай с булочками. А моя жена готовит к ним домашний джем. Прошу прощения, не кладите трубку, я сейчас.

— Ничего страшного, — заорал в трубку Ливингстон, не давая старику вновь отойти от аппарата по своим неотложным делам. — Я к вам заеду. Увидимся позже. — Ливингстон нахмурился и повесил трубку.

“Что-то я стал слишком нервным, — подумал он. — Мне надо хорошенько перекусить. Но прежде я должен позвонить Валери Твайлер”. Однако у нее дома никто не ответил. Поэтому комиссар решил позвонить в Ллевелин-холл. Трубку взяла служанка.

— Они с Филиппом отправились в Бат на весь день вместе с новыми студентами, которые приехали в колледж на летнюю программу обучения. Вернутся они только сегодня поздно вечером, в десять, а то и в одиннадцать часов. Я тут одна забочусь вовсю о Пенелопе.

— Как она себя чувствует? — спросил Ливингстон.

— К ней вернулся аппетит, — резковато ответила служанка.

— Понятно.

— Моложе я не становлюсь, как вы знаете, так что вся эта беготня вверх и вниз по лестнице меня просто изматывает. “Еще чая, пожалуйста. Принеси мне еще печенья. А не можешь ли ты приготовить мне немного супа?” По-моему, она вдруг решила, что является хозяйкой всего этого поместья. Когда вернется леди Экснер, я попрошу у нее прибавки к жалованию.

— И правильно сделаете, — с симпатией в голосе согласился Ливингстон. — Хорошо, я все же попытаюсь связаться с мисс Твайлер сегодня вечером.

— Как хотите. Я к тому времени буду уже у себя дома, дам своим ноженькам хорошенько отдохнуть, сидя перед телевизором. Пока!

Ливингстон был рад услышать гудки отбоя в своей трубке. Он посмотрел на часы. Без пятнадцати три. Пора сходить в бар напротив, плотно пообедать и выпить побольше горячего чая, а потом уже ехать в “Барлейнек Инн”. Он чувствовал, что владелец гостиницы будет только рад поболтать с полицией о Камероне Хардвике. Выходя из здания полицейского участка,

комиссар жалел лишь о том, что ему придется еще очень долго дожидаться возможности допросить Валери Твайлер. Жена комиссара надеялась, что сегодня он вернется домой пораньше. Комиссар же понимал, что это вряд ли удастся. Что-то подсказывало ему: что ждать до следующего утра нельзя.

“Впрочем, ладно — подумал комиссар, — окончательное решение можно будет принять после поездки в “Барлейнек Инн”. Может быть, после беседы с владельцем гостиницы ничего делать сегодня мне уже не захочется и рабочий день я на этом смогу завершить”.

* * *

Гостиница “Барлейнек Инн” располагалась в конце одной никуда не ведущей улицы в маленьком, похожем на деревню, городке. Свернув на эту улочку, Ливингстон вынужден был притормозить, чтобы пропустить нескольких овец, бродящих без присмотра. Они посмотрели на автомобиль комиссара скучающим взглядом и не сделали ни малейшей попытки ускорить шаг. Овцы то и дело издавали нудные “бэ-э”.

— А побыстрее вы никак двигаться не можете? — бурчал себе под нос Ливингстон, — а то дождетесь, я вас тут передавлю всех, и будете лежать шкурами перед моим камином.

Но вот дорога освободилась, и Ливингстон подъехал к дверям небольшой сельской гостиницы. Внешне она выглядела очень симпатично, имела даже некий викторианский стиль. Над крышей уютно нависал раскидистый дуб. Внутри атмосфера была создана тоже весьма уютная. Цветочные обои украшали стены большого холла. Камин же был выложен дорогой черной плиткой. За стойкой небольшой конторки стоял пожилой человек, с которым, как понял Ливингстон, он и беседовал некоторое время назад. Сейчас служащий был занят тем, что прощался с молодой супружеской парой, убеждая их не забывать эту уютную гостиницу и приезжать сюда и в следующий раз. Кожа на лице старика была вся в морщинах, а на голове топорщился хохолок редких седых волос. На симпатичном носе кое-как держалось пенсне. Похоже, что он тут служит со времен Реформации.

— Надеюсь, что вам все у нас понравилось.

— Все было просто замечательно, — быстро проговорила молодая женщина. При этом она явно торопилась, потому что нетерпеливо постукивала носком туфли по полу.

— Да, да. Вы ведь много путешествуете, не правда ли?

— Вы правы, мы через пару дней должны возвращаться в Австралию, — сказал муж, кладя кредитную карточку обратно в бумажник. — Ну что ж, спасибо.

— Я всегда мечтал съездить в Австралию, но как-то все не получалось. А откуда вы? Из какой части Австралии?

— Из Мельбурна.

— Да, знаю. Может быть, когда-нибудь все же выберусь. Хотя…

— Простите меня, — прервал мечтания старика Ливингстон и был отблагодарен за это взглядами молодой супружеской пары. Они воспользовались его приходом, чтобы схватить наконец-то свои чемоданы и направиться к выходу. — Я хотел бы с вами поговорить.

— Да, конечно. До свидания, — успел крикнуть старик уходящей паре, когда те были уже на полпути к дверям.

— Я инспектор Ливингстон. Мы с вами говорили сегодня утром по телефону.