Памфлеты
Шрифт:
Появление Гитлера на международной арене зажгло в этом «обществе» самые розовые надежды. Наконец, пришёл их мессия, достаточно сильный, чтобы осуществить царство фашизма на земле. Им уже представлялась «новая» Польша: с украинскими и белорусскими землями, но без украинского и белорусского населения. Им представлялись ужо не «погромчики» с двумя-тремя десятками замученных до смерти евреев. Они точили ножи для всеобщей Варфоломеевской ночи. Они собирались резать всех, кто не поклонялся фашистским богам: коммунистов, социалистов, людовцев, представителей
Ахиллесовой пятой польского фашизма было то, что у него не было «надлежащей массовой базы». Но было её ни у Пилсудского, ни у его полковничьей камарильи.
Более благоприятную конъюнктуру создала для пего немецкая оккупация.
Старые, потрёпанные и крайне непопулярные политические лозунги были изъяты из обихода, скомпрометированные вожаки нырнули в неизвестность, чтобы сейчас же после этого вынырнуть в другом месте с перекрашенными волосами и под более или менее романтичным псевдонимом. В их политическом словаре осталось уже только одно слово — «Польша», и этим словом они жонглировали теперь с ловкостью опытных мошенников. Для большей важности они побрякивали оружием, обещая пустить в ход против немцев — «в удобный момент».
Такая тактика дала некоторые результаты. Кое-кто из поляков, сбитых с толку «патриотической» антинемецкой декламацией перекрашенных лисиц, пошёл за ними.
Законспирированная группа ЗВЗ («Звйонзек вальки збройней») превращается в более массовую организацию с претенциозным названием АК («Армия Крайова»). Явно фашистская НСЗ («Народове силы збройне») по тактическим причинам временно стоит в стороне.
Тактику обеим этим группам, как и их названным сёстрам в Польше, диктовал эмигрантский Лондон, — известную уже тактику «выжидания с оружием, приставленным к ноге».
Разумеется, долго длиться это не могло. После Сталинграда, Курска и Киева события разворачивались быстрыми темпами. Произошло то, чего больше всего боялись не только гитлеровцы, по и айовцы, и исзовцы: на фашистскую Германию надвигалась с Востока уничтожающая буря, которая должна была вырвать с корнями не только немецкий фашизм, по и его иноязычные ростки.
Одного только подавления массовой борьбы против немецких оккупантов было уже мало этим названым сёстрам.
Выручили их сами немцы.
Февральским вечером 1944 года гестаповцы вошли в один из магазинов и вежливо попросили его владельца пойти с ними.
— В чём дело? — ужаснулся торговец.
— Пустяки, — ответили ему. — Через час вернётесь домой.
Спустя десять минут торговец сидел перед криминаль-комиссаром Карстеном и его ассистентом Байером.
— Вы городской комендант НСЗ города Львова? — спросил тихим голосом Карстен.
Задержанный
Началась беседа, становившаяся постепенно всё теплее.
Около полуночи криминаль-комиссар отвёз «коменданта» домой на собственной машине.
Через несколько дней, точнее вечером 26 февраля, эта же машина стояла на углу улиц Николая и Мохнацкого. К ней медленным шагом подошли две фигуры.
— Где Стрийская улица? — спросил один из них у шофёра.
Вместо ответа открылась дверца, и неизвестные люди шмыгнули, как коты, в машину, где их уже ждал криминаль-комиссар Карстен. Машина двинулась в направлении Пелчинской.
В этот вечер обе стороны окончательно выяснили свою точку зрения. Вот что пишет об этих переговорах криминаль-комиссар Карстен в «Секретном государственном деле», датированном 27 февраля 1944 года. На предложение Карстена наладить сотрудничество НСЗ с немецкой охранной полицией (гестапо) «городской комендант» НСЗ ответил:
«Если немецкая охранная полиция даст мне возможность быть посредником между ней и НСЗ, то я готов установить связь между охранной полицией и НСЗ, чтобы найти при переговорах способы и пути для будущих заданий против большевизма».
Получив эту возможность, господин «комендант» одновременно старается, чтобы об этих переговорах не узнали, чего доброго, рядовые сторонники и члены НСЗ. Во время другой встречи с гестаповцами он ставит такое требование:
«При встречах и переговорах должны быть самым строгим образом соблюдены правила конспирации, безусловно сохранены в тайне от немецких (какая осторожность! — Л. Г.), украинских и польских кругов. НСЗ настаивает, чтобы никто не знал, даже её члены, что НСЗ установила непосредственную связь с охранной полицией».
На такое требование Карстен, очевидно, согласился с лёгким сердцем, тем более, что господин «комендант» оказался довольно-таки щедрым и услужливым партнёром.
«НСЗ обещает:
а) Вести антикоммунистическую пропаганду…
б) Выявить коммунистические элементы как во Львове, так и во всей Галиции, и выведать их нелегальные методы работы и деятельности».
Чтобы у гестаповцев не было никаких сомнений относительно характера «Народных сил збройных», «комендант» отдаёт все силы в полное распоряжение гестапо. Он продолжает:
«Этим должна быть дана возможность охранной полиции провести широкие аресты членов ППР и подобных организаций».
Смакуя уже в воображении картину, как нсзовские шкуродёры будут выдавать польских и украинских патриотов в кровавые лапы гестапо, иуды из кожи лезут, чтобы заслужить доверие гитлеровского криминального комиссара. Окружной комендант торжественно заявляет:
«НСЗ готова и способна создать для активной борьбы против большевизма дивизию численностью в семь тысяч человек».