Память Древних
Шрифт:
Альфстанна прищурилась, азарт на её лице уступил место озадаченности. Вглядываясь, Айонас понял, что девчонка колеблется. Он ободрительно улыбнулся, словно обещая сохранить какую угодно тайну. Стабальт невольно качнула головой: нет.
— У тех, кто окружает меня вплотную, август, есть безошибочный способ узнать, когда письмо писала действительно я, а когда — нет. Это все, что вам нужно знать.
Значит, доверия он все еще не заслужил? Айонас ощутил, как осадок горечи едкой крошкой просыпался в желудок.
— Магия? — стараясь скрыть
— Нет, — ответила августа сдержанно.
— Ну, как знаешь, августа, — сказал мужчина, отстраняясь. — Думаю, тебе помимо жалоб следует написать про наш брак. Лучше, если Батиар узнает от тебя.
— Не-а, — снова озорно улыбнулась девчонка. — За меня это напишут скрипторы Хеледд. — И потому, что письмо будет не моим, отец не поверит.
«Так Батиар тоже в курсе, как распознать твою руку?» — подумал август. Что ж, это лучше, чем ситуация Ллейда и Эйнсела Таламринов.
— Тебе виднее, — повел Айонас головой. — Только не вздумай потом заявить, будто я принудил тебя к чему-то.
— На вашей стороне свидетель, август. Ллейд слышал, что идею с помолвкой предложила я, — как ни в чем не бывало отозвалась Стабальт и добавила последнюю особливо жалостливую строчку в письме. — Готово. Когда они перепишут послание и доставят его отцу, то, скорее всего, решат, что взяли под контроль наше с ним сообщение. Возможно, это сделает подготовку их следующего шага менее осторожной, и мы сможем это использовать.
— Как? — не понял Диенар.
— Как используют растяжки против бегущих не глядя.
Друзья, прежде, чем мы продолжим, 3 пометки, которые нужно было сделать в начале, но кто-то откровенно провтыкал. Они ничего кардинально в сюжете предыдущих частей, естественно, не меняют (да и не кардинально тоже). Вношу их для ясности, если вдруг Ваша память справедливо взбунтуется.
1. Сокращенная версия имени Эдорта была преобразована из "Торы" в "Дору".
2. Я внесла поправку в родословную Альфстанны. Если вдруг Вы отлично помните прежнюю версию из первой книги, где она была единственным ребенком Стабальта, забудьте её, пожалуйста. По новой: она младшее его дитя после двух старших братьев (погибших в боях, так что однофигственно наследует).
3. Не столько поправка, сколько призыв: если Вам будет казаться, что началась какая-то ахинея, и как вообще так, расслабьтесь: так и должно быть. Постепенно по тексту мы со всем разберемся (я вроде как к концу ответила на все вопросы, на которые мне удалось).
За сим кончаю.
Приятного чтения.
Хольфстенн с вытянутой физиономией поскреб щеку свободной рукой.
— Удивлен? — с пониманием спросил эльф.
— Да как сказать, — отозвался гном, и кобыла, поводья которой были у Хольфстенна в другой руке, утвердительно фыркнула. — Не ожидал, что ты был серьезен, когда бубнил, что еще вернешься.
— О, ну как я мог соврать единственному гному, с которым когда-либо делил
Стенн хмыкнул: узнал свой тон и их прежние штуки, над которыми никто не смеялся вслух.
— А вот ты, Хольфстенн, — Фирин прищурился и посмотрел на Жала, — смотрю, недолго по мне горевал. Гном, что с тебя взять! Не то, чтобы верен, — определил эльф, потом, прицениваясь, ощупал убийцу придирчивым взглядом с головы до ног и заключил: — И не особо разборчив.
В этот раз первой засмеялась Данан, следом прыснул Стенн. Жал пожал плечами: мол, да-да, обсуждайте меня, будто меня здесь нет. Он смотрел на незнакомца сквозь полуопущенные веки, немного хмурясь, но это можно было легко списать на особо погожий день. Ослепительно яркий свет высокого солнца отнимает зрение лучше непроглядной тьмы.
— Я смотрю, — невозмутимо продолжил Фирин, — у вас пополнение.
Данан шагнула первой и обняла мага, как доброго друга, каким Фирин был им даже меньше, чем Жал.
— Да, — сказала, отстраняясь. — Долго рассказывать, но он, — указала рукой на Жала, — появился с нами потому, что не смог меня убить. Твои печати знатно помогли, спасибо.
— О-о-о, — оживляясь протянул Жал, отодвигая чародейку перед собой и встречаясь с Фирином лицом к лицу. — Так вот, кто помог ей меня победить?
— Не знаю, о чем речь, — ответил Фирин. Он все еще смотрел на Жала высокомерно, но того это не беспокоило. — Я мог помочь только в том, чтобы ты или кто-то другой не смог победить её. Рыцарями-чародеями не размениваются ни в какие времена, знаешь ли.
— Уже знаю.
— А чего, а нас-то тут и нет, да, моя радость? — обратившись к лошади, сказал гном. Потрепал животину по морде, притягивая сильно вниз.
— Ну, прежде от этих двух, — Фирин качнул головой в сторону Дея и Борво, — толку и в самом деле было столько, будто их и не было.
— За языком последи, — мрачно посоветовал Дей.
— Добро пожаловать в наш чудесный отряд, — пропел Хольфстенн под нос, чуть наклонившись вбок, к Эдорте. — О! Это, кстати, Дора, — тут же сообразил он. — Дора — Фирин. Без него мы бы все померли при побеге из подземелий Ас-Хаггарда.
Эдорта оглянулась на гнома с натуральным ужасом:
— Подземелья Ас-Хаггарда? Вы бывали в подземельях Ас-Ха… но там… НО ТАМ ЖЕ ИСЧАДИЯ!
Кобыла, которую гном делил с поклажей, вздернула головой, брыкаясь и фырча от неожиданного крика.
— Тише! — цыкнул Хольфстенн на Дору. — Ты пугаешь Марцеллу!
Данан посмотрела на Стенна с сочувствием:
— Мне кажется, у нее было другое имя. Конюх Ллейда точно называл какое-то другое.
— Оно ей не идет, — заключил гном, продолжая нежить лошадь. — Я зову её Марцеллой. Правда славно?
Эдорта, однако, не сдавалась.
— Но в Ас-Хаггарде наверняка полно исчадий Пустоты! — прошипела она, наклоняясь к Хольфстенну и его лошади одновременно.
— А то! Ты бы видела сколько! — не оборачиваясь, подтвердил гном.