Память Древних
Шрифт:
— Несколько недель назад, — заговорил Дагор на всеобщем чуть менее уверено, чем его начальник, но все еще очень разборчиво и связно, — у нас начались проблемы в амниритовом провале. Рухнули опорные балки на перекрытии в одном из отсеков, за ними обвалилась часть свода. Шахтеры на удачу почти не пострадали, их отрезало. Ближний патруль отправил бригаду, чтобы завал разобрали, и сначала, как они говорили, вроде как были слышны голоса шахтеров. Когда прорвались внутрь отсека, никого не нашлось.
Диармайд, оглянувшись вокруг себя, внезапно осознал, что Дагор
— Не пытались искать? — спросила Эдорта.
— Пытались, — опроверг Дагор.
— И никого, верно? — с фатальным предчувствием вызнал Стенн.
Дагор помедлил с ответом, жуя губы, дабы не сказать лишнего.
— Ни их, ни еще двух патрулей. Дело дошло до короля. После этого лорд-командор Йорсон велел снарядить отряд смотрителей Пустоты, и, как вам уже было сказано, вскоре Руамард потерял и командора тоже.
Дагор вел путников до того стремительно, что у них просто не выдавалось шанса оглядеться по сторонам — только маневрировать между гномами, и стараться не сносить их, что наверняка сочли бы крайним неуважением к местным. В глаза бросались общие смазанные фоны: толстостенные своды массивных зданий из кирпича или цельных кусков темного камня, окованные железом желоба, по которым струилась горячая лава, навязчивый запах раскаленного железа в застоявшемся, словно в парной, воздухе и — гортанное гномское наречие отовсюду. Особенно громко шептались на нем те, кто украдкой пытался показывать на путников пальцем.
— А… — протянула Эдорта с явным намерением уточнить что-то еще.
— Большего я чужакам не открою, даже если среди них Смотрители. Пусть король решает, что вам требуется знать еще, — без лишней агрессии отказал Дагор. — Сюда. — Он свернул к одной из улиц, на которой внезапно на зданиях появились вычурные белые и красно-рыжие узоры. Данан и Фирин, не сговариваясь, остановились у одного из сооружений, о назначении которого даже не намеревались думать. На каменной поверхности стен петляли в необъяснимом танце желобки, по которым струились от здания к зданию или раскаленное железо, или настоящая лава.
— Без магии не обошлось, — шепнула Данан.
— Бесспорно, — подтвердил Фирин, не оглядываясь на чародейку и пристально рассматривая каждую линию замысловатого рисунка.
— Так и есть, — только и нашелся Дагор, которому это внезапная остановка ничуть не понравилась. — Идемте, ну.
Данан оттащила себя насилу, но все равно по дороге таращилась едва ли не с разинутым ртом. И если Дагор и бормотал еще что-то, она толком не вслушивалась. По дороге через квартал для высшего сословия им встретилось несколько патрульных групп. С командиром одной из них Дагор, остановившись, перекинулся несколькими фразами на гномском. Судя по выражению лица Хольфстенна, услышанное его озадачило.
— Что? Он назвал нас ублюдками? — стараясь скрыть недоверие, спросил Борво. Он всю дорогу с трудом сдерживал нервный смех, вызванный тем, что с его ростом гномы ему годились для игр с мячом. Только с гномами.
— Да нет. Вполне прилично обозвал смотрителями, но, похоже, его король будет рад всучить нам какую-то работенку.
— Этого не хватало, — недовольно пробурчал Дей.
— Ну, если тебя утешит, — вставил голос Жал, — один из них понадеялся, что на этой работенке эльфов из вашей компании кто-нибудь «шлепнет».
Хольфстенн перевел на Жала утомленный взгляд:
— Я, кажись, пропустил момент, когда изучение гномских языков стало обязательным в эльфийских школах? Или вас прямо с детства родители дома натаскивают? Мол, давай, мой лопоушек, всмотрись внимательнее, — скабрезно кривлялся Стенн, — что ты видишь на горизонте? Загорающиеся звезды? Хорошо, а как это будет на гномском?
— Тебе жалко, что ли? — беззлобно спросил Жал.
Стенн не ответил — Дагор подвел их к монументальному зданию высотой, «по меньшей мере, в девять Хольфстеннов», пошутила Данан. Здание было единственным, где на стенах по желобкам струились разом и каленое железо, и лава, и жидкий амнирит. Казалось, великоопытная ткачиха древности сплела их в два узора — голову медведя с раскаленными углями глаз справа и тяжелый щит — слева. В центре щита, идеально круглого и украшенного по краю рунической вязью, красным горели два меча — один опущенный, другой воздетый, а между ними, переливаясь, сверкал круглый амнирит с черной продольной жилой.
— Бастион Фардруна, — теряя вдох, выдохнул Хольфстенн.
— Слышал, легендарный щит, — отозвался Фирин.
— А то! — присвистнул Стенн и уставился на Дагора. — А правда, что в оригинальном вместо камня окаменевший глаз дракона?
— Глаз крупнейшего архидракона древности Ха’даа, — сказал Дагор с такой гордостью, будто этот глаз сам у архидракона и выковырял.
— А правда, что он отража…
Дагор пресек вопрос движением головы: «Не сейчас». Они подошли вплотную к внутренним вратам королевского дворца. Дагор быстро представил их, стражник у ворот обернулся и позвал целую кучу другой охраны.
— Поскольку вы Смотрители Пустоты, вы можете войти с оружием, но вести вас будут в кольце остальных. Одно неверное движение, и…
— Да понятно все, — отмахнулся Хольфстенн. Сколько у них позади угроз — еще одной не запугать.
В коридорах дворца было много огня. Хольфстенн от этого без конца тянул пальцем отворот поддоспешника у самой шеи, словно задыхаясь, прочищал горло краткими взрыкиваниями и что-то недовольно бурчал под нос. Стража Руамарда косилась на него с некоторым опасливым интересом, но выяснять ничего не пыталась. Их подвели к королевскому залу, Дагор попросил дозволения побеспокоить владыку с посланием от капитана дворцовой стражи Карадока. Провожатого пустили без промедлений, оставив остальных снаружи, из чего Жал и Стенн одновременно пришли к мысли, что если в Руамарде еще не объявили военное положение, то объявят вот-вот, со дня на день.