Памятник
Шрифт:
— Тысяча номеров! — кричал он, пыжась от гордости. — И большая часть их — номера люкс.
Смит нагнулся к модели, желая получше ее рассмотреть.
— А вот эти штуки на пляже — уж не плавательные ли бассейны?
— Есть еще и бассейн в закрытом помещении. Некоторые люди плохо переносят даже слабо соленую воду, другие боятся морских животных, хотя последние и безопасны. Ну, и что вы думаете об этом?
— Очень… впечатляет, — ответил Вориш.
— Здесь будут два главных обеденных зала и около полудюжины маленьких, специализирующихся на кухне других планет. Будет целый флот надводных и подводных
Вориш и Смит обменялись насмешливыми взглядами.
— Ну, если говорить об этом, то единственная часть человечества, которая выиграет от проекта, это бедные и несчастные миллионеры.
Уэмблинг обезоруживающе отмахнулся.
— Так ведь это всего-навсего — начало. Приходится, знаете ли, сразу же ставить дело на прочную финансовую основу. А потом появится много мест и для маленьких людей. Разумеется, не на самом берегу океана — там место для огромных отелей. Но будут и коммунальные пляжи, и отели с правом выхода к воде, и мотели. Мы все это предусмотрели. Как только наш курорт откроется…
Звуки стройки за окном смолкли. Уэмблинг бросился к дверям, за ним Вориш и Смит. Выскочив из дома, они остановились и стали смотреть, как Уэмблинг опрометью мчится к ближайшей рабочей точке, где трое его рабочих возились с молодым туземцем.
Молодой человек привязал себя к балке, которую должны были подать наверх. Рабочие пытались оттащить его, но он упрямо цеплялся за балку. Уэмблинг бежал, размахивая руками и выкрикивая указания. Впрочем, последние уже не требовались. Рабочие должны были оттащить туземца, не нанося ему телесных повреждений. Что они и сделали. В конце концов они отцепили туземца и отнесли его в лес.
— Что туземцы от этого выигрывают? — спросил Смит.
— Время, — ответил Вориш. — Время для своего Плана.
— А тебе не приходило в голову, что их План может состоять из всеобщего восстания и настоящих взрывов?
— Нет. И судя по тому, что я здесь видел, это последнее, чего я ожидал бы от таких людей. А что ты думаешь об Уэмблинге?
— Это не человек, а автоматически включающаяся силовая установка.
— Несмотря на то что я его не переношу, — сказал Вориш, — я не могу не восхищаться тем, как он во всем добивается своего. Не хотел бы я быть туземцем и драться с Уэмблингом за жизнь. Впрочем, они достаточно умны и должны понимать, что выгнать его отсюда силой невозможно. Боюсь, однако, что они захотят победить его в соревновании умов. Ведь таким путем они тоже ничего не добьются.
Уэмблинг, убедившись, что работа возобновилась, вприпрыжку вернулся к своим гостям.
— Если бы вы так сформировали линию защиты, как это предлагал я, никаких неприятностей у меня не было бы, — пожаловался он.
— Мы оба знаем, что так сделать было нельзя, — ответил ему Вориш. — Электрический барьер обошелся бы в целое состояние, а мертвые туземцы оказались бы на моей ответственности. Я на вашем
— Они раздражают моих людей. Те постоянно находятся в состоянии нервного напряжения и боятся, что ненароком пристукнут кого-нибудь из этих олухов.
— Что ж, тем самым они приобретут опыт и станут еще более ценными работниками, — сухо заметил Вориш.
— Возможно, но то, что туземцы ползают по стройплощадке, снижает темпы работы. Я хочу, чтоб их тут не было.
— Откровенно говоря, мне кажется, что вы искусственно раздуваете вопрос. Одно-другое нарушение работы в день — недостаточная проблема, чтобы держать тут целый боевой крейсер. Однако у меня есть приказ. И я применю все возможности, кроме силы, чтобы держать туземцев подальше отсюда.
Уэмблинг добродушно хмыкнул.
— Думаю, на большее я не имею права претендовать.
Он просунул руку под руку Вориша и повел их обратно в проектный отдел.
17
Корабельный врач «Хилна» не хотел изображать эксперта по проблемам питания, но не увидел ничего абсурдного во взглядах Хорта, убежденного, что туземцы не могут усваивать обычную пищу, после того как поколениями жили на одном мясе колуфа.
— Это легко проверяется, — сказал он. — Просто посадите нескольких туземцев на наши флотские рационы и поглядите, что с ними случится.
Хорт организовал эксперимент, но ничего ровным счетом не произошло. Вориш с облегчением вычеркнул эту проблему из числа тех, которые его тревожили.
По мере того как недели складывались в месяцы, он все туже стягивал защитный экран вокруг стройплощадки, а его люди обучались приемам, которые не позволяли туземцам проникать на ее территорию. Случаи нарушения графика работ упали почти до нуля. Уэмблинг был доволен, а строительство стало чем-то напоминать ту модель, которую Уэмблинг показывал гостям в своем проектном отделе.
Вориш изредка встречался с Эриком Хортом — в тех случаях, когда ему была нужна информация. С туземцами же он сталкивался лишь тогда, когда их ловили и выставляли со стройплощадки. Он вежливо отклонял приглашения туземцев на их праздники, точно так же, как отклонял неформальные приглашения Уэмблинга. Ощущение надвигающейся трагедии в деревнях и слепая вера туземцев в их дурацкий План огорчали его. Вориш легко мог бы проникнуться к ним слишком очевидной симпатией и жалостью. С другой стороны, Уэмблинг тоже обладал определенным обаянием и заразительным энтузиазмом, и тесные связи с ним могли бы повлиять на отношение Вориша к туземцам.
Он рассматривал себя как неподкупного спортивного судью, и если бы он завязал слишком тесные связи с одной из сторон, могла бы пострадать его непогрешимость. Вориша беспокоило то, что он начал проникаться соображениями Уэмблинга. Курорт мог стать важнейшей составляющей экономики Лэнгри и ее народа. Страхи Хорта и туземцев, без сомнения, были просто страшилками, о которых быстро позабудут, когда преимущества курорта станут реальностью.
Что касается бесстыдного нарушения Договора, у Вориша, к сожалению, не было альтернативы: надо было яростно бороться за справедливость и за полное восстановление контроля туземцев над своей планетой.