Панацея
Шрифт:
Смех Джексона прерывает меня. И я молчу. Жду, пока он насмеется, но, черт возьми, уже готова ему врезать.
– А тебя не смутило, что родственникам не доложили о результатах анализов? Не смутило, что я вел себя в больнице как дома?
– Причем тут больница?
Джексон лишь ухмыляется, глядя на меня:
– Эверетт – министр здравоохранения и социальных служб штата Массачусетс.
Я ошарашенно смотрю на Джексона, ожидая его смеха. Это же шутка?
– Еще скажи, что весь город
– Нет, конечно, – Джексона явно это забавляет. – Фактически, северная часть и окраины.
– Она принадлежит дяде?
– Отцу. Кстати, фармакологическая компания тоже принадлежит ему.
Наверняка, я просто избалованная девица с набитым кошельком и самомнением. Иначе, как объяснить наркотики в моем организме?
Мы едем в молчании. Думаю, Джексон решил, что мне нужно время на переваривание информации. Мысль сразу оказывается смехотворной. Джексон просто не хочет со мной разговаривать. Видно же, что я его раздражаю.
– Как ты себя чувствуешь?
– Я в порядке.
– Точно? Или ты говоришь так чтобы я не вернул тебя в больницу?
– Точно, Джексон. Точнее не бывает.
Если я осталась бы в палате еще на одни сутки, то непременно сошла бы с ума.
– Ты что-нибудь вспомнила? – осторожно спрашивает Джексон, нервно поглядывая на меня.
– Ничего конкретного. Вспомнила парочку фактов из детства, кузенов Брасс и колледж.
Джексон кивает и переводит тему:
– Док была уверена, что уикенд с родственниками в семейном поместье помогут тебе вспомнить больше.
Холодок пробегает по коже, а сердце пропускает стук.
– Тебе не по себе, – кидает на меня быстрый взгляд Джексон.
– Да, мне не по себе.
Еще бы! Я не помню семьи, друзей, собственный дом. Черт, я не помню саму себя. Откуда я могу знать кому стоит верить, а кому нет? Мои братья. Их странные разговоры.
Я пытаюсь переключиться на более приятные мысли. Чем больше я паникую, тем сложнее воспринимать информацию, сложнее размышлять логически и контролировать дыхание. Сердце бьётся, но стоит мне забыться, как оно взорвётся, словно бомба или замолчит навеки.
Дорога совершенно мне незнакома. Структурированные фасады зданий, порт, разноцветные блики солнца в волнах.
Бостон. Я влюбляюсь в него. Отмечаю особенности города, вплоть до разрушенных лестниц в маленьких улочках и старых витрин в новой части города. Сохраняю в памяти эти моменты как подборку эстетики в интернете. И даю самой себе обещание никогда больше не забывать.
– Нам обязательно было уезжать в этот уикенд?
– Боюсь, что да. Каждую неделю наша семья собирается в поместье. Это своего рода традиция. Кажется, мы уже говорили об этом.
Я игнорирую его последнее предложение и продолжаю:
– Я могла сказаться
– Понимаешь ли, Эден, – голос Джексона становится резким и ядовитым – не к добру это. – Если они вдруг решат, что ты больна до такой степени, что не можешь приехать, то приедут сами и начнут безграничную заботу и контроль над тобой.
Меня передергивает, будто организм понимает насколько это паршивая идея.
– Был вариант сказать правду. Он и сейчас актуален. Только учти, что тогда тебе лучше было умереть, потому что они убьют тебя сами.
– Наша семья настолько кровожадна?
Джексон смеётся, но мне не нравится его смех. А чего я ожидала? Сама же ловила себя на мысли о том, как в нашей семье к этому относятся.
– Знаешь, Эден, это даже забавно.
– Что именно?
– Объяснять тебе что представляет собой наша семья. А интереснее всего то, что я могу выдумать любой факт про тебя. И ты мне поверишь.
Я судорожно сжимаю кулаки, стараясь не обращать внимание на учащенное сердцебиение. Как же этот негодяй прав!
– Разве они не знают правду? – успокоившись, спрашиваю я, но ловлю вопросительный взгляд Джексона. – Если наша семья связана со здравоохранением, то…
– Им сообщили, как только тебя привезли, – кивает Джексон, останавливаясь у светофора. – Правда, я приехал раньше, чем они огласили им результаты твоих анализов.
– Спасибо.
– Эден стала вежливой, – Джексон смеётся, но ещё мрачнее, чем прежде.
Невольно ловлю себя на том, что пытаюсь отодвинуться подальше от брата, что довольно сложно в масштабах машины.
– С тобой сложно, – сетую я.
– Со мной? – голос Джексона эхом отдаётся в голове. – С тобой сложнее, Эден, поверь.
– Ты меня запугиваешь.
Не уверена, что это было очевидно по нашим разговорам, но чувствую я именно это.
– Ты так считаешь? – ухмылка Джексона расползается по лицу, когда он оборачивается в мою сторону.
– Время покажет.
– Вот и посмотрим.
– Ладно, спасибо господу богу за то, что все так вышло, – раздраженно вскидываю я руки.
– О чем я и говорил. Ни в коем случае не говори так.
– Как?
– Не упоминай бога. Хорошо хоть не говорила так дома, – Джексон напрягается, снова кидает взгляд прищуренных глаз на меня. – Не говорила же?
Импульс ударил по вискам. Мотаю отрицательно головой. Сознание помутнилось. Тошнота подступила к горлу.
Я знала это. Специально сказала Джексону чтобы позлить. Я делала это и раньше, но сейчас он не наорал на меня. Наверное, проглотил это, ссылаясь на амнезию.
– Правило номер один – не упоминать бога, – заявляю я.