Панцирь

Гардеев Андрей

— Вполне разумно.

— А вот некоторые панцирники не понимают.

Я поморщился. Моды усилили давление.

— Все дхалы разные. На будущее лейтенант, панцирник — оскорбление.

— О, я то и не знал, — он широко улыбнулся, все он прекрасно знал. — Сейчас доложим Советнице. Тебе еще с ней поболтать придется, но там быстро. Сержант проводит.

Боро нагло ухмылялся.

— Call birt, — сказал лейтенант оператору и тот застучал по кнопкам.

Боро направился к выходу.

Я забрал свои вещи и двинулся следом.

***

Спускались

с помощью одной из лифтовых платформ. Сержант выбрал самую мелкую из пассажирских, похожую скорее на клетушку для пленников.

Боро молчал. Я был рад этому: идиотские словесные пикировки только бы помешали рассмотреть окружение.

Попусту рассеивать внимание — лишнее усилие.

Поселение обвивалось вокруг “внутренностей” расщелины, удивляя яркостью и цветастостью.

Породы неестественно переходили из одного цвета в другой слоями — это уже казалось странным, но понимание этого — не мешало наслаждаться: красный уходил в бурый, затем в рыжий, желтый по соседству в костяной и опять в желтый. Отдельно виделись вкрапления темно-серых и черных цветов. Между этажами редкими опорами-костяками возвышались белые столбцы. Из всего этого и “высекли” город.

Площадки, выдолбленные галереи, туннели, уводящие вглубь скалистой породы, каменные аллеи, ряды барельефов; заводы — предположу — в глубине пещерных комплексов — от которых только и виднелись входные арки и вырывающиеся то тут, то там — трубчатые массивы.

Стороны Изота соединяли мосты — внушительные каменные и хлипкие из деревянного эрзаца.

Этажи тянулись вниз, с интервалом в двадцать метров между каждым. После пятого интервал увеличивался и неясно насколько; рассмотреть, что там в глубине не получалось.

— Сколько их?

— Девять, — поморщился Боро.

Видимо для легионеров — еще та головная боль.

Практически все жители носили маски.

Я видел множество людей и медленно бредущих животных с повозками посреди десяток рекламных вывесок, светящихся неотидовыми камнями зеленых и желтых цветов. И это только первый этаж.

Яла указала на зверей пальцем и сказала:

— Батары тащить.

Присмотрелся: костистые серые звери, с серебряными жилами по телу и с рогами, могучими, бледно-синими.

В телегах у них самые разные грузы: бочки, связки бурдюков, россыпи руды, ящики, мебель; везли и людей.

Видел и несколько громадин мутантов, рост которых определить было тяжко. Если навскидку, где-то на голову выше меня — они как раз те, кто масок не носил.

Серокожие.

Стрекочущий механизм лифтовой клети замер, мы прибыли на первый этаж.

Преодолели путь в сотню метров по “выступу” площади, зашли в ведущий туннель прошли три сотни шагов, игнорируя десятки и десятки боковых гермо-дверей, и добрались до

шикарной арки, с правой стороны.

Украшена она щедро. Рельеф на ней изображал горных львов, из спин которых вырастали алхимические трубы. Глаза зверей выделялись вставленными сапфирами.

Боро приказал:

— Оставь оружие и рабыню здесь.

Поморщился.

Сержант усмехнулся, шрам на его лице скаканул наверх, он добавил:

— Ничего. Подождёт, не развалится.

Боро не понял моих переживаний. Без оружия я ощущал себя некомфортно.

За аркой виднелся коридор и несколько гермо-дверей. Туда мы и прошли. Потом пару гостевых комнат, опять коридоры и зал с просителями, судя по недовольным рожам собравшихся. Еще один небольшой коридор, и мы оказались перед чёрной дверью из истинного дерева.

Сержант осторожно постучал.

— Заходи, амтан вонючий, — прозвучал в ответ грубый женский голос.

— Госпожа советница, дхала привел.

Украшений в кабинете не было.

Серость необработанного камня.

Рыжеволосая женщина сидела за громадным столом и собирала револьвер.

На ней серый китель, туго натянувшийся на груди. На ладони комплект татуировок: две ленты у пальцев, кинжал и одна полоса на запястье.

Это что-то новенькое.

Смотрела советница с исключительной серьезностью.

Большие голубые глаза были скорее злы. Губы сжались в тонкую линию. Скуластое лицо — узкое и хищное, но без отталкивающих черт. При всей нестандартности, правильное. Взгляд притягивала и ее длинная шея.

— Быстрее садись.

Сел.

Сержант опять встал мне за спину.

— Проверили? — нетерпеливо спросила она.

— Непроверенного не привели бы.

— Нормально все?

Сержант пожал плечами:

— Ненормального не привели бы, — выглядел сержант… как бы выразиться — терпеливым.

— Все у вас на словах замечательно: то бы не сделали, того бы сразу грохнули. А как проблема какая — то это серые виноваты, они-они ответственны. Как беда — то мы ничего не могли сделать. Аж противно. Иди давай. Говорить я и сама умею без помощников. В костылях я, спасибо Всетворцу, не нуждаюсь.

Сержант поднял бровь в удивлении:

— Уверены, Советница?

— Ты спорить еще будешь?

— Не буду.

— У меня мало времени, Боро. Не тереби огрызки нервов.

Тот все же вышел, но уверен выжидающе замер за дверью. Я бы на его месте сделал именно так.

— С дхалами вечно проблемы, а обнуленные — вообще разговор особый, поэтому к ним и особое отношение. Вашего брата здесь на любой вкус. Не здесь, а вообще. Здесь мы вас всех перебили из-за вашей тупости. А по Гаату — слишком много. Хотя ты, конечно, бы подумал иначе. Да, необнуленные дожили. Да, они часто создают неприятности. Но давай о тебе. Ты как я понимаю… точнее, как доложили — обнуленный?