Пандемониум
Шрифт:
К тому моменту, когда Брэм сообщает, что все готово, я выпиваю четверть бутылки, и звезды у меня над головой начинают медленно вращаться, как острие отвертки в воде. У меня голова словно бы отделилась от тела. Я тяжело сажусь на землю.
— Аккуратно, — говорит Брэм, его белые зубы сверкают в темноте, — Как ты себя чувствуешь, Лина?
— Хорошо, — с трудом ворочая языком, отвечаю я.
— Она готова, — говорит Брэм и обращается к Рейвэн: — Возьми одеяло, хорошо?
Рейвэн двигается позади меня, а Брэм
— Возьми ее за левую руку, — говорит Рейвэн и опускается рядом со мной на колени, — Я возьму правую.
Сережки в ее правом ухе (серебряный амулет и перо) раскачиваются, как два маятника.
Рейвэн и Брэм крепко держат меня с двух сторон, и тут мне становится страшно.
— Эй, пустите, — я пытаюсь сесть, — мне больно.
— Важно, чтобы ты не шевелилась, — говорит Рейвэн и через небольшую паузу добавляет: — Лина, будет чуть- чуть больно. Но все быстро кончится. Доверься нам.
От страха у меня снова становится горячо в груди. Брэм держит в руке стерилизованный инструмент, тонкое лезвие вобрало в себя весь свет от костра, оно раскалилось добела и внушает ужас. Я слишком напугана, чтобы сопротивляться, и понимаю, что это бесполезно — Рейвэн и Брэм слишком сильные, мне с ними не справиться.
— Зажми в зубах, — говорит Брэм.
И у меня во рту вдруг появляется кусок кожаного ремня. Кожа пахнет, как жевательный табак Грэндпа.
— Подождите… — пытаюсь возразить я, но кусок кожи, как кляп, не дает говорить.
Брэм кладет ладонь мне на лоб, а второй рукой поднимает мой подбородок кверху. Потом он наклоняется надо мной с «отверткой» в руке, и я чувствую, как ее лезвие прижимается к шее у меня под левым ухом. Я хочу кричать, но не могу, хочу бежать и тоже не могу.
— Добро пожаловать в Сопротивление, Лина, — шепчет мне Брэм, — Я постараюсь все сделать быстро.
Первый порез глубокий. Меня заполняет огонь. А потом я обретаю голос и кричу.
Сейчас
— Лина.
Собственное имя возвращает меня из сна в реальность. Я сажусь, сердце бешено скачет у меня в груди.
Джулиан передвинул свою койку к двери, подальше от моей. У меня под носом выступили капельки пота. Я уже несколько дней не принимала душ, и в камере стоит густой животный запах.
— Это хоть твое настоящее имя? — немного помолчав, спрашивает Джулиан.
В его голосе по-прежнему холод, но резкость и язвительность исчезли.
— Настоящее.
Я зажмуриваюсь так сильно, что у меня под веками начинают вспыхивать разноцветные искры. Мне приснился кошмар. Я была в Дикой местности. Рейвэн и Алекс тоже там были… И еще там был какой-то зверь, нечто огромное, что мы должны убить.
— Ты звала во сне Алекса, — говорит Джулиан.
У меня
— Это был он, да? Это он тебя заразил?
— Какая разница?
Я снова ложусь.
— И что с ним случилось?
— Он умер, — коротко отвечаю я, ведь это именно то, что Джулиан хочет услышать.
Я мысленно рисую высокую башню с гладкими стенами, которая поднимается к самому небу. В башне вырезана из камня винтовая лестница. Я поднимаюсь на первую ступеньку по пути в холод и полумрак.
— Как? — спрашивает Джулиан, — Его убила делирия?
Я знаю, что, если скажу «да», ему станет легче.
«Ну вот, — подумает он. — Мы правы. Мы всегда были правы. Люди умирают, и это подтверждает нашу правоту».
— Вы, — говорю я. — Такие, как ты.
Джулиан делает быстрый вдох сквозь зубы. Когда он снова начинает говорить, голос его звучит уже мягче.
— Ты говорила, что тебе не снятся кошмары.
Я замуровала себя в башне, с высоты ее стен люди не больше муравьев, какие-то точки, которые легко стереть.
— Я — заразная. Мы обманываем.
К утру мой план приобретает четкие и ясные очертания. Джулиан сидит в углу и смотрит на меня так же, как смотрел в наш первый день в камере. Голова у него еще перевязана, но опухоль на лице спала и вид вполне боевой.
Я раскрываю зонтик и снимаю с металлических спиц нейлон, а потом раскладываю ткань и разрезаю ее на четыре длинные ленты. После этого я связываю эти ленты и проверяю узлы на прочность. Получилось довольно сносно. Долго узлы, конечно, не продержатся, но мне больше пяти минут и не потребуется.
— Ты что делаешь? — спрашивает Джулиан.
Я слышу, что он старается скрыть свое любопытство, и не отвечаю. Меня больше не волнует, чем он занят, пойдет он со мной или останется гнить в камере. Плевать, главное, чтобы не мешал.
Маленькая дверца — не проблема, несколько поворотов острием ножа, и петли сняты, к тому же они и без того давно проржавели и ослабли.
Сняв петли, я толкаю дверцу, и она с лязгом падает на пол в коридоре. Этот звук должен привлечь внимание, и причем очень скоро. У меня учащается пульс.
«Представление начинается», — так любил говорить Тэк перед тем, как отправиться на охоту.
Я кладу на колени руководство «Ббс» и вырываю из него одну страницу.
— Тебе никогда не выбраться через эту дверцу, — говорит Джулиан. — Ты не протиснешься.
— Просто сиди и молчи, — говорю я, — Сделай такое одолжение, ладно? Помолчи.
Я снимаю колпачок с тюбика с тушью для ресниц и мысленно благодарю Рейвэн. Теперь, когда она находится по другую сторону, в Зомбиленде, она не может позволить себе все эти безделушки, которыми заставлены полки в магазинах.