Паника
Шрифт:
В стене этой, состоящей из поставленных вертикально железобетонных плит, были прорезаны узкие вертикальные щели. В такую щель можно было просунуть ствол автомата. Или посмотреть, что делается снаружи. Но заглянуть внутрь можно было, лишь подойдя вплотную. А стоило ли подходить?
Джибс отодвинул ветку и оглядел верх стены, вдоль которого тянулись сверкающие на солнце нитки новенькой колючей проволоки. Так и есть! Справа, футом выше «колючки», торчали два черных «хобота». Тяжелые пулеметы. Или даже малокалиберные пушки.
Джибс коснулся плеча Тарарафе и шевельнул
Под прикрытием деревьев оба двинулись влево, огибая базу по окружности. Здесь, наверху, было подозрительно тихо. Ни криков птиц, ни воплей маленьких зеленых обезьян, так и кишевших в кронах деревьев сотней футов ниже. Это настораживало.
Африканец и его друг двигались неторопливо и осторожно, как охотящиеся кошки. Оба были безоружны, но Джибс был уверен: первый же часовой «отдаст» ему свой автомат. Для этого у него сил хватит.
Но часовых не было. Только черные угрожающие стволы тяжелых пулеметов, гладящие сверху через каждые сорок-пятьдесят футов.
Друзья обогнули примерно четверть периметра, когда взгляду их открылись распахнутые настежь ворота. Как приглашение.
Не сговариваясь, оба упали на землю и замерли. Прошла минута. Другая. Ничего не произошло. Они лежали рядом, почти касаясь друг друга локтями. Сверху их прикрывали ветви, спереди — разросшийся колючий куст. Увидеть друзей со стороны базы было невозможно. Но, к сожалению, и сами они ничего не видели, кроме переплетенных ползунами веток. Длинные изогнутые шипы на них были похожи на выпущенные кошачьи когти.
По знаку Джибса он и Тарарафе поползут в разные стороны, огибая свое естественное прикрытие. Трава на опушке оказалась достаточно высока, чтобы укрыть лежащего человека. Ворота были прямо напротив.
Джибс приподнял голову на дюйм выше молодых зеленых стеблей. Он увидел за воротами небольшую площадь, а дальше — барачные постройки. И ни одной живой души. Если это ловушка, то довольно оригинальная.
От ворот Дина отделяло шагов пятьдесят. И на сорока из них трава была скошена совсем недавно. В такой «щетке» не скроется даже крыса.
Сорок шагов открытого пространства. Один хороший рывок. Пара секунд. Джибс был уверен: ни один часовой не успеет нажать на спусковой крючок раньше, чем он, Дин, окажется вне зоны обстрела. Ни один человек, если он не глядит сейчас на то место, где залег американец. А если пулеметами управляет не человек?
— Странная парочка! — пробормотал Веерховен, поочередно фокусируясь то не черной, с курчавым цилиндром волос голове Тарарафе, то на круглой, топорщащейся выгоревшими соломенными перьями голове Джибса.
Системы слежения «поймали» их сразу же, как только эти люди появились на опушке. И «вели» вдоль периметра до самых ворот.
— Что скажешь, МТанна? — не поворачиваясь, спросил Веерховен.
— Они в зоне огня, сэр! Прикажете стрелять?
Рихард молчал. Наученный предыдущим опытом МТанна не спешил запускать команду на уничтожение. Да он и не смог бы этого сделать: пульт оператора был заблокирован.
Рихард дал предельное увеличение: серо-голубые глаза белого заняли половину экрана.
«Да, это он, — подумал Рихард. — Один из трех, высадившихся прошлой ночью». Тот, который сумел ускользнуть от солдат полковника и практически в одиночку расправиться с целым десятком. На вид — не скажешь. Тем опасней. Второй, вероятно, тоже не промах. Стрелять или не стрелять?»
Веерховен полагал себя хорошо обученным и достаточно опытным офицером. Но в сравнении с этим человеком, чье лицо смахивало на печеную картошку, Рихард что годовалый щенок.
И все-таки этот диверсант не выглядел убийцей. Рихард вспомнил, что половина «обезвреженных» ночью солдат отделалась синяками и шишками. А ведь он мог запросто перерезать им горло! Веерховен вспомнил и нож, присвоенный Бичимом. Да, запросто! А сейчас одно движение пальцев лейтенанта — и эта круглая голова разлетится на куски! И долг его, лейтенанта Веерховена, сделать это движение. Долг? Перед кем?
Оба «объекта» — прямо напротив ворот. Пулеметные точки «1» и «12» выведены из строя, но «2» и «11» могут «накрыть» их с необходимой точностью. Свежая травка, которая скрывает диверсантов от глаз наблюдателя, не помеха для пуль, пропивающих полудюймовую броню.
«Это крутые парни! — сказал себе Веерховен. — Если они окажутся на территории базы, то рано или поздно доберутся и до меня!»
Но лучше они, чем… Веерховен вспомнил свою ночную «гостью», и его пробрала дрожь. Такие, как та, бродят сейчас по острову. И еще этот желтокожий… Да, крутые парни бродят снаружи, не боясь желтокожего… Или они с ним заодно? Он ведь увел девушку!
Рихард чувствовал, что голова его идет кругом несмотря на тройную дозу психотропов. Тут нужен нюх Бейсна. Нет, к черту нюх Бейсна! Раз полковник уже на пути в ад, значит, его хваленое чутье не сработало. Бейсн — в аду, а Рихард Веерховен пока жив! Да, полковник! Только у него крыша едет от мистики! Этого не было в контракте, сэр! Сбивать самолеты — пожалуйста! Но не воевать с голыми колдунами цвета яичного желтка!
Лицо белого исчезло в траве, зато шагах в десяти выглянула физиономия негра. Губы его собрались в трубочку: свистнул, что ли? Сейчас будет бросок, догадался лейтенант. Стрелять, черт возьми, или нет?
— МТанна, уровень контроля? — спросил Веерховен.
— Десятка, сэр!
Рихард и сам знал, что десятка. Это значит: жизнь обоих парней продлится ровно столько, сколько потребуется пуле, чтобы пролететь три сотни футов.
Веерховен активировал файл. Теперь осталось нажать на клавишу. «Если они начнут…» — решил он.
Тарарафе осторожно приподнялся и оценил расстояние. Он услышал тихий свист Джибса, коротко свистнул в ответ и начал считать: «Раз, два, три…»
При счете «семь» оба бросились вперед. Ноги Джибса стремительно несли его к ограждению. Мысленно он отсчитывал полусекунды. Он знал, что не услышит грохота пулеметов — пули достанут его раньше… Раз! Два! Три! Четыре!..