Паника
Шрифт:
— М-м-м… — промычал Рохан.
— Вот, вот! Конечно, ты должен выплатить какие-то налоги. Но эта база… Тебе причинили ущерб, так? Значит, правительство обязано компенсировать… А твой отец…
Рохан пропускал через себя ее болтовню, не особенно вслушиваясь.
Фло покончила с устрицами и похлопала его по животу.
— Так ты будешь оформлять эту собственность?
— Что? Какая собственность? — Рохан с трудом выбирался из дремоты.
Титаническим усилием он разлепил веки и уставился снизу на девушку. Рассеянный солнечный
— Остров! — сказала Фло. — Вот этот! — Она похлопала ладонью по песку. — Фактически он твой! Верно?
— О черт! — пробормотал молодой человек. — Пойду-ка я окунусь! — И поднялся. Он чувствовал себя пластилиновым человечком, которого забыли на солнцепеке.
— Я с тобой! — заявила Фло. — Не думай, что так просто от меня отделаешься!
Легко вскочив на ноги, она обняла Рохана, прижавшись к его спине маленькой прохладной грудью.
— Сладкая моя! — простонал ее друг. — У меня солнечный удар! Я могу упасть!
— Здесь песок. Мягко! — деловито сообщила Флоренс и потерлась животом о ягодицы Рохана.
— Маленькая ненасытная ящерица! — жалобно пробормотал тот и, пошатываясь, побрел к воде.
Флоренс висела у него на шее и болтала в воздухе ногами.
Рохан зашел по колено в воду и тяжело рухнул набок, взметнув кучу брызг.
Фло взвизгнула.
— Ох! — простонал Рохан. — Какая теплая!
И, нырнув, поплыл от берега, распугивая полосатых рыбок.
Вынырнул он уже у камней. Мышцы снова стали упругими. Рохан прополоскал рот морской водой, переполз через пару валунов, которые прилив залил почти по самую макушку, и оказался в «открытом» море.
— Акулы! — крикнула ему вслед Фло.
Но это были не акулы — дельфины.
Рохан плыл, мощно загребая воду широкими ладонями и с наслаждением чувствуя, как бурлят струи, огибая тело. Только минут через десять он перешел на брасс и оглянулся.
Остров отодвинулся назад настолько, что Рохан мог видеть одновременно и западный и восточный берега.
Солнце незамедлительно нагрело ему затылок, и Рохан снова нырнул. Даже без маски в пронизанной солнцем воде все было прекрасно видно. Он ушел вниз футов на десять (здесь было прохладней) и позволил телу медленно всплывать навстречу переливающемуся шелку поверхности.
«Какой спокойный океан!» — подумал он, вдруг вспомнив австралийское побережье. Огромные мощные валы, ощущение стремительного падения, грохот, доска, прыгающая под ногами и встающая за спиной тяжелая желтая вскипающая гора…
Мощным гребком Рохан выбросился на поверхность и, сильно работая ногами, почти по пояс высунулся из воды. Двумя руками помахал притулившейся на камнях крохотной Фло.
Та тут же вскочила, балансируя на верхушке валуна. Приложив ладони ко рту, прокричала: «Возвращайся немедленно!»
Рохан еще раз махнул руками и упал грудью на воду.
И тотчас снова приподнялся над водой, разглядывая парусник,
— Так вы хотите покинуть мой остров? — АНК сидел в пятнистой тени, вытянув правую ногу и поджав левую.
Время от времени он шевелил пальцами вытянутой ноги.
Кожа на ее ступне была темней, чем на подъеме: не янтарная, а темной бронзы. И совершенно чистая. Словно следы в пыли плаца оставлены не ею.
— Да, — согласился Джибс. Зачем лгать, если правда лежит на поверхности.
Четверо мужчин, расположившись в тени дерева, напоминающего старый платан, смотрели куда угодно, только не на золотокожего юношу в центре их маленького кружка. Издали, если не видеть лиц, можно было бы подумать: люди отдыхают.
— Почему? — тихо спросил АНК.
— Чтобы жить! — не поднимая глаз, буркнул Джибс.
Сын Древней поочередно оглядел каждого. Разделяют ли сказанное американцем?
Веерховен и масаи молча кивнули. МТанна вспыхнул глуповатой улыбкой.
— Разве? — мелодично спросил АНК.
— Он! — Тарарафе, молчавший до сего момента, потер ладонью колено. — Он умрет раньше, чем луна пойдет на убыль.
Сияющие глаза с длинными девичьими ресницами еще раз оглядели Дина Джибса.
— Да, — признал АНК. — Спасибо. Это было бы несправедливо… мастер Дин!
Джибс вздрогнул и в первый раз после того, как они поднялись из бункера, посмотрел прямо на сына Древней. Голос и интонации АНКА в точности соответствовали голосу и интонациями юного Сэллери Дейна.
Ясные глаза АНКА подернулись пеленой… и Дин Джибс содрогнулся.
Миллионы крохотных иголочек вонзились в него изнутри. Это была не столько боль, сколько зуд, пробравший его до костей.
Тарарафе, наблюдавший за происходящим со звериной сосредоточенностью, увидел, как сеть морщин, избороздивших маленькое лицо друга, начала «растворяться».
Складки обвисшей на шее бронзово-коричневой кожи понемногу подтягивались и исчезали. Лицо американца менялось. Ощущение было такое, словно они смотрят пущенный задом наперед фильм, каждый кадр которого отмечал год жизни Дина Джибса. Подтягивалась кожа, исчезли мешки под глазами и складки у рта. Даже кончик носа немного округлился.
Трое остальных с благоговейным страхом взирали на происходящее чудо. Прошло меньше минуты — и вместо старого, пусть еще довольно крепкого мужчины перед ними сидел человек не старше сорока лет. Зуд, терзавший Дина изнутри, ослабел и пропал.
— Хорошо! — удовлетворенно произнес АНК.
«Я ошибся? — подумал Тарарафе. — Он — не Зло?»
— Однако! — Джибс потер ладонями щеки. — Мне и впрямь…
И замолк, почувствовав под пальцами неожиданно упругую молодую кожу.
— Вот так так! — озадаченно проговорил он.