Панкрат
Шрифт:
Предположение было, мягко говоря, идиотское; Пика не преминул на него отреагировать, бесцеремонно встряв в разговор:
— Точно, пиротехник, их тут трое: Рашид и двое его любовников. Трахаются в задницу, и сейчас настолько увлеклись, что просто ни хрена не слышат. Оргазм, понимаешь ли — тут, хоть из пушки стреляй, не испугаешь…
— Пика! — одернул его командир. — Не занимай оперативную частоту гнилым базаром.
— Вас понял, — с готовностью отозвался тот. — Сваливаю с оперативной частоты. Дед думал не долго.
— Дикий
— А еще они могут ждать подкрепления, — предположил Абрек.
Ответом ему было молчание — четверка охотников во главе с Дедом двинулась к тому дому, где, как все они видели, содержались сейчас заложники.
Невысокий дом с узкими, продолговатыми окнами в форме бойниц; свет, должно быть, едва попадает внутрь. Крыша, крытая грубой самодельной черепицей. Потрескавшаяся глина вместо обмазки. Лужа перед самой дверью исходит пузырями под хлыстами дождевых струй.
"Охотники” замерли у двух ближайших домов, внутри которых они никого не обнаружили. Дед сделал знак Пике и Панкрату оставаться в резерве; сам же вместе со Шрамом подбежал к постройке, в которую увели заложников. Шрам дернул за ручку двери, и командир спецназовцев исчез внутри. “Охотник” последовал за ним секундой позже.
Они сидели на куче грязной соломы, подтянув под себя ноги и уронив на грудь головы, на которых были надеты грубые и не слишком чистые полотняные мешки. Руки им связали за спиной, и от этого они сидели, нагнувшись вперед.
— Don't be afraid, — проговорил Дед. — We came to take you out of here.
Заложники не отвечали. Только один из них дернулся, услышав голос спецназовца.
— Не видят же ни хрена, — негромко произнес Шрам. — Вот и думают, бедолаги, что вахи над ними издеваются.
— Что ж, может, и так… — кивнул Дед. Он быстро подошел к сохранявшим полную неподвижность врачам и потянул мешок с головы одного из них. А когда снял его, увидел ухмыляющуюся бородатую, горбоносую физиономию.
Дед рванулся назад, одновременно нанося удар ногой и выхватывая пистолет. Но не успел. Вах резко выдернул руку из-за спины. Блеснуло, словно молния, лезвие ножа, брошенного умело и точно. Сталь вошла командиру в ложбину между ключицами, и, хотя от удара, который успел нанести Дед, боевика отшвырнуло к стене, в этом поединке спецназовец проиграл. Первый и последний раз в своей жизни. Шрам успел дать очередь из “ингрэма” и зацепил первого “заложника”; но второй уже вытащил пистолет и двумя выстрелами уложил “охотника”.
Выстрелы внутри дома раздались совершенно неожиданно, когда Седой уже
— .! — выругался Пика. — Что за дерьмо! Суворин молча отпрянул за угол хижины — из того домика, в который вошли Дед и Шрам, выбрались двое чеченцев. По руке одного из них струилась кровь, но, судя по тому, как он держался, рана была неопасной. Начали сбываться самые худшие его предположения.
— Пика, это подстава… — прошептал он, удерживая спецназовца, готового броситься на выручку командиру. — Им уже не поможешь, а совсем скоро здесь станет очень жарко…
"Охотник” слушал его, закусив нижнюю губу.
— Я знаю, Пика, такое дерьмо случается, — быстро говорил Седой, наблюдая, как из дома, в котором они две минуты назад никого не обнаружили, выходят аж четверо боевиков. — Я уже служил в отряде отдела “ноль”, еще в первую войну. Нас тоже тогда подставили.., свои же.
В глазах Пики появилось наконец осмысленное выражение.
— Подземный бункер, — произнес он. — Точно! Здесь наверняка есть бункер…
— Сваливать отсюда надо, — перебил его Седой. — Сваливать…
Судя по становившимся громче голосам, к ним приближались чеченцы. Ни Окорок с Диким, ни снайперы не стреляли. Они ждали команды Деда. Панкрат включил рацию на оперативную частоту.
— Засада, — хрипло произнес он в микрофон. — Дед и Шрам погибли. Заложников здесь нет. Уходим. Не лезьте в драку, сваливайте все отсюда.
Отключив рацию, он повернулся к Пике:
— Джип видишь? Тот кивнул.
— Вот к нему и надо прорваться. Пошли, что ли? И тут из-за угла появились двое вахов. Довольно ощерившись, они направили оружие на спецназовцев.
— Эй, добегались, да? — произнес один из них, переставляя переводчик огня в положение “одиночные”.
"Не успели”, — пронеслось в голове у Седого.
И тут Пика доказал, что не зря заслужил свое прозвище.
Как в его руках появились ножи, не поняли ни вахи, ни сам Панкрат, стоявший рядом с ним. Почти не размахиваясь, он метнул их низом, по какой-то немыслимой дуге — и оба боевика рухнули с распоротыми яремными венами.
— Пошли, что ли? — повернулся Пика к Седому. И они пошли. Вернее, побежали. Так, как никогда еще не бегали в своей жизни.
До джипа было около ста метров; чуть больше десяти секунд хорошего бега. Но эту стометровку предстояло преодолеть под автоматным огнем.
Пика бежал первым. Панкрат старался не отставать, но это ему удавалось плохо: два или три раза ему пришлось остановиться, чтобы несколькими короткими очередями ответить особо ретивым стрелкам.
Поравнявшись с джипом, Пика развернулся и швырнул гранату. Поднявшиеся клубы дым и пыли на миг заслонили спецназовцев, дав им возможность забраться в машину — Панкрат ударом локтя вышиб стекло с левой стороны и, усевшись на место водителя, открыл дверцу Пике.