Панкрат
Шрифт:
— А что, есть карта? — спросил Чепрагин.
— В вертолете должна быть карта, — Суворин перевел сразу же потяжелевший взгляд на Илзу. — Есть? Та, словно очнувшись ото сна, вздрогнула и повернулась к нему с вопросительным выражением на лице. Занятая своими мыслями, наемница явно не расслышала его вопроса.
Панкрат беззвучно, одними губами, выругался.
— Карта есть, я спрашиваю? — повторил он. Илза кивнула — механически, как заводная кукла. Так же механически сунула руку куда-то под приборную доску и вытащила
У Панкрата мелькнула вдруг мысль о том, что он так и не попытался узнать у наемницы, что же все-таки заставило ее помочь ему бежать из лагеря боевиков. Но, если узнать о ее мотивах он еще хотел бы, то уж спрашивать ее об этому самому у него не было никакой охоты. Даже простейшие вопросы давались ему с трудом. Когда он обращался к ней, перед его глазами постоянно вставала Ира, и рука машинально тянулась к оружию…
— Ну, посмотрим, — сказал он, разворачивая планшет. — А ну-ка, ребята, приподнимите господина главнокомандующего, пусть тоже глянет.
Чепрагин, неохотно выбравшись из-под тяжелого полотнища плащ-палатки, хотел было помочь Рашиду подняться, но тот сел сам, оттолкнувшись руками от пола. Суворин поднес карту к самому лицу чеченца.
— Где база расположена, показать можешь? Посмотрев на карту в течение нескольких секунд, Усманов уверенно ткнул посиневшим от холода пальцем в какую-то точку в области возвышенностей. Потом поколебался и, шевеля губами, медленно провел пальцем до следующего светло-коричневого пятна.
— Мы сейчас где-то здесь, — произнес он. — Я так думаю, по крайней мере.
Панкрат, прищурившись, глянул Рашиду в лицо, так и светившееся желанием быть хоть чем-то полезным.
— Молодец, план перевыполняешь, — с сарказмом проговорил он, отметив указанное полевым командиром местоположение кончиком десантного ножа. — Хм-м.., до границы с Грузией выходит почти столько же, сколько и до Дагестана. Да, вот так и погиб Буриданов осел…
— Какой-какой осел? — переспросил Шумилов.
— Никакой, — успокоил его Суворин. — Это я так, к слову.
Поймав на себе взгляд Чепрагина, в котором сквозила легкая, но хорошо заметная тень удивления, он невольно подмигнул лейтенанту.
— Что, Петрович, за солдафона меня держал? Мы, конечно, университетов не кончали… А про Буриданова осла мне командир рассказывал когда-то. Хороший был человек… В смысле, командир мой, а не осел.
Догадка Панкрата попала в точку — Чепрагин смешался и что-то забормотал в свое оправдание. Но Суворин уже опять склонился над картой. Лейтенант посмотрел на Шумилова, словно ища у того поддержки, но сержант, тонко чувствовавший нюансы разговора, вдруг нахмурился:
— Это что же, Петрович, выходит? Я что — самый из вас необразованный?
Лейтенант, не выдержав, хихикнул, потом вздохнул и принялся вполголоса рассказывать…
— Во дурная скотина! — с чувством произнес Шумилов, дождавшись концовки. — Тут не в голоде все дело, а в жадности.
Суворин закрыл планшет и, не оборачиваясь, протянул его Илзе.
— Ладно, хватит про ослов, — произнес он. — Куда полетим-то? Я предлагаю двигаться к дагестанской границе — порядка там никакого, легче перейти будет…
— А я предлагаю — в Грозный, — послышался вдруг чистый, глубокий голос с типичным прибалтийским акцентом.
Суворин вздрогнул, словно от удара плетью. Первые несколько секунд он просто пытался сообразить, кто это произнес. Никогда не слышав голоса Илзы, он уже отвык от мысли о том, что эта женщина вообще умеет разговаривать. И тем более тяжело ему было осознать то, что она осмелилась не просто заговорить, а — слыханное ли дело! — что-то там посоветовать…
— Что? — переспросил он, медленно поворачиваясь к наемнице. — Ты что-то сказала?
Та инстинктивно подалась назад — таким страшным было сейчас выражение его лица.
— Ты, сука. — негромко проговорил он. — Какого черта…
— Президент через два дня прилетает в Грозный, — каждое слово давалось Илзе с трудом. — Будет очередное вручение наград на площади…
Суворин шумно выдохнул сквозь зубы.
— Откуда ты знаешь? — резко спросил он.
— Телевизор. В лагере был телевизор, — ответила наемница. — И еще — радио.
Панкрат внимательно посмотрел ей в глаза.
— Врешь… — само сорвалось с губ. Илза пожала плечами.
— Верить или нет — ваше дело. Мне кажется, это шанс… Более реальный, чем добираться до Москвы. Тут подал голос Шумилов:
— Она говорит дело, Панкрат…
— Она — убийца! — взорвался вдруг тот, подаваясь вперед и хватая сержанта за камуфляж на груди. — Она убивала наших ребят, понимаешь? Как ты можешь ей верить?
— Но ты же доверил ей управление вертолетом… — тихо произнес Шумилов. — Почему ты не убил ее сразу?
Суворин отвернулся от спецназовцев и сел, потирая ладонью вдруг вспотевший лоб.
А в самом деле, почему?
— У меня не было выбора, — глухо произнес он. — И вас надо было вытаскивать…
— Думаешь, у нас сейчас есть выбор? — прозвучало из-за спины.
Это заговорил Чепрагин.
— Дагестан или Грузия — это не выбор. Когда мы проберемся в Россию, нам черта с два позволят попасть на аудиенцию к президенту. И это при условии, что мы доживем до того момента, когда нам откажет какой-нибудь вшивый бюрокретин.
Лейтенант тяжело вздохнул:
— Я тоже не знаю, что движет Илзой, но… Суворин поднял руку в останавливающем жесте:
— Я понял тебя, Петрович.
Пересилив себя, он повернулся к наемнице: