Папарацци
Шрифт:
Луиза . — Ну хорошо… все рассказывать?
Актер . — Все не надо. Интимные подробности можешь пропустить.
Луиза . — А чего, с биографии начинать, как все?
Отец Филарет . — Можно с биографии. Внимаем тебе, дочь моя.
Луиза . — Ну ладно. Уболтали. Значит, пишите, родилась в Криворожье, увлекалась музыкой, танцами, и чем ни попадя. Мальчиками увлекалась. И они мной! Рожа у меня вовсе не кривая. И вообще я фигуристая. Все это
Макс прикладывает к уху диктофон и убеждается, что звук записывается.
Отец Филарет . — Продолжай, дочь моя…
Луиза . — Ну и вот… Практически все! Я его ужасно полюбила, с первого взгляда. Хочу за него замуж! И детей. Вообще стабильности. Гнездо свить… На Лазурном берегу… Понятно?
Макс . — Как-то маловато покаянных ноток в ее голосе.
Отец Филарет . — Надо ли понимать так, что ты ни в чем не раскаиваешься?
Луиза . — А в чем это мне раскаиваться-то? Что в шоу-бизнесе работала? Замшелая у вас психология, батюшка! Отсталая какая-то. В женщине, между прочим, нет ничего, что можно назвать порнографией! А кому не нравится, то и черт с ним.
Макс . — Ну да, «наш девиз всегда один — возбудим и не дадим!»
Луиза . — По моему, тебе грех жаловаться!
Рекс . — Не, ну правда — в стране катастрофа с демографией. Надо же как-то поднимать рождаемость.
Отец Филарет . — А не забыла ли ты чего, дочь моя?
Луиза . — Забыла? Вроде нет. Все остальное — несущественные мелкие детальки.
Отец Филарет . — Детальки?! А помнишь ли ты, грешница, что когда ты убежала в столицу, остался один молчел, безумно в тебя влюбленный? И ты бросила его ради фальшивого блеска столичной жизни, оставив на прощание только записку «А не пошел бы ты в монастырь, зануда хренов!»?
Макс . — Вот так подробности!
Луиза . — О господи! Батюшка, вам-то откуда это известно?!
Отец Филарет . — Господь в моем лице все видит, все знает! На три метра под землей! Вижу вас всех, и грехи ваши, и все тайные помыслы, ничего не скроете, даже и не пытайтесь!
Луиза . — О май гат! Мой бог! Это правда! Но, честно говоря, хоть я и любила чувака, он был такой ханжа, блин. Мораль мне читал, всюду ходил за мной, как привязанный. А потом перестал мне писать, ни емейлов, ни смс, ничего. Не знаю, куда он делся по жизни.
Макс . — Да хрен с ним, с
Актер . — Надо так понимать, что бобер — это я?
Макс . — Старик, не обижайся, но ты типичный бобер. Народный бобер РФ.
Отец Филарет . — Короче говоря, не могу отпустить тебе грехи. Всем могу, а тебе нет. Не чувствую раскаяния. Нету искренности и осознания своей вины.
Луиза . — И не надо! Что это, батюшка, у вас все виноватые, один вы прямо святой и преподобный? Может и вы тут перед нами покаетесь?
Отец Филарет . — Не богохульствуй, дочь моя! А то наложу епитимью. Заставлю сто раз подряд прочитать «Отче наш!» Стоя на коленях, босыми ногам на каменном полу! На горохе.
Макс . — Почему на горохе?
Отец Филарет . — Так больнее. Для вящей глубины раскаяния.
Актер . — Ладно, батюшка, достали уже всех с вашим покаянием. Все мы светские люди, даже эти мерзавцы-газетчики. Живем как можем. Не горячитесь. Давайте еще выпьем.
Макс . — В самом деле, ведь мы еще не разрешили наш спор! Несу ли я фото в печать или отдаю их вам? Наливай!
Макс разливает новую бутылку, все пьют.
Актер . — Ну вот… коллекционное Шато нумер… забыл… в глазах двоится… зато теперь все люди снова братья! (Падает лицом в салат и засыпает).
Луиза . — Да, вино приятное… сладкое… сразу забываешь болтовню папочки-святоши… (Засыпает).
Отец Филарет . — Ну нет, меня вам не споить! Бог не допустит! Я хоть литр выпью, хоть два — не пьянею! Я… я… (засыпает).
Действие 7
Макс . — Пей до дна, пей до дна, пей до дна! Рекс, гляди — наклюкался все-таки! Мы победили! Рекс! Рекс? Ты спишь, что ли?
Рекс (сонным голосом). — Я не сплю. Я сочиняю статью в номер. (Поет). Свежий но-омер!
Макс . — Братуха, просыпайся! Не время сейчас.
Рекс . — Почему это не время? Меня развезло… как-то разморило… Куда спешить-то?
Макс . — На кудыкину гору! В редакцию! Время не ждет! Ни дня без строчки!
Рекс . — Какой строчки?
Макс . — Прикинь, брателло — мы выиграли пари?
Рекс . — Какое пари?
Макс . — Блин, ты совсем отморозок. Что перепьем этого фраера богомольного!
Рекс . — А мы перепили?
Макс . — Да! Да! Он валяется мордой в салате! И у нас законное право отослать все снимки в редакцию! Считаем, что у нас есть — горячие объятия с Лизкой, съемка со стены — раз…