Папарацци

Баранов Андрей

Отец Филарет . — Время было такое! Если бы не это — никого бы в церквях не осталось, и служить было бы некому. А кто бы тогда ныне с антихристом боролся?

Макс . — Ну да, и Иуда говорил: «А что я мог поделать? Время было такое!»

Отец Филарет . — Не богохульствуй! И не передергивай. Не о том сейчас.

Макс . — Ладно, о том, не о том. В общем я беру фото — и мухой в редакцию! (Выхватывает у Актера флешку).

Отец Филарет . —

Хорошо… До вечера еще есть время. Устроим небольшое спортивное состязание, сын мой, и если ты победишь — так и быть, забирай себе фото вместе с его бессмертной душой, которую он наверняка загубит сим поступком!

Макс . — Да не смешите меня, батюшка! В каком это виде спорта вы сильны — в литроболе? А насчет души, так сейчас и не в таком снимаются. Вы знаете, в чем он снимался? Знали бы, вообще сюда бы никогда не зашли.

Актер . — Не надо, ничего такого не было. Там всюду работали дублеры. У меня не те кондиции. Да и когда это было.

Луиза . — А я помню! Я помню эти фильмы! Еще в школе смотрела. Легкая советская эротика.

Макс . — Легкая? Если это легкая, что же тогда тяжелая?

Актер . — Тогда тяжелую еще не снимали.

Луиза . — Нет, снимали!

Макс . — Снимали или нет, но он снимался. Он всюду успевал.

Отец Филарет . — Короче — устроим… Небольшой экстрим! Особенности национального фотошопа.

Луиза . — Как это?

Актер . — Да, вот с этого места поподробнее, пожалуйста.

Отец Филарет . — Вижу я, дети мои, что словом божьим вас мне не убедить… и не вразумить. Только воля божия, так сказать знамение, может на вас подействовать.

Макс . — Знамение? Какое это, позвольте спросить, знамение?

Отец Филарет . — А знамение вот какое: хозяин наш хоть и не алкоголик, но располагает, как мне известно, большим запасом алкоголя.

Актер . — Вы, батюшка, здорово осведомлены о моих скромных погребах… откуда?

Отец Филарет . — Да помилуй, сын мой, твой домашний схорон коллекционных вин известен по всей Руси великой! И мне ли, знатоку безакцизного алкоголя, не знать о нем!

Актер . — Ну допустим… продолжайте!

Отец Филарет . — Вот мы и устроим состязание. Если, грубо говоря, вы меня перепьете — несите вашу мерзостную пленку в редакцию, печатайте, пропадайте в грехе и тоните в разврате. Если же нет…

Макс . — Если же нет?

Отец Филарет . — Если же бог даст мне силы выстоять против бесовского наваждения, я выпью не менее вашего, но не опьянею. Сие будет знак свыше, что фотографии надлежит отдать мне! Для полного их в последующем уничтожения. Уразумели, чада

мои?

Макс . — Уразумели, батюшка! Мы согласны! Суперпари!

Рекс . — Погоди, Макс, а если он у себя там в семинарии пил без роздыха? Да еще и после смены в церкви… как она у них там называется… после обедни добавлял? Кирял и даже без закуски? Алкоголь-то у них был безакцизный! Да ведь он тогда точно оставит нас без штанов… то есть без фоток!

Макс . — Не дрейфь, киря. Меня никому не перепить. Один раз мы с верстальщиком на двоих литруху водяры раздавили, и закусили одним огурцом. Малосольным.

Рекс . — Малосольным?

Макс . — Ага. Я после этого уже ничего не боюсь.

Рекс . — Ну тогда… ладно. Попробуем.

Макс . — Но у меня тоже есть условие. Проиграете, батюшка — так мы сделаем еще одну серию фоток — и на этот раз уже с вашим участием!

Отец Филарет . — Ах ты… Что ты сказал? Как у тебя твой поганый язык повернулся? Меня, слугу божьего в непотребном виде с блудницей и комедиантом на потеху всей стране выставить захотел, так что ли?!

Луиза . — Но-но, полегче! Я не блудница!

Актер . — А я не комедиант! Нечего меня называть на французский манер! Или я есть великий русский актер, или вы немедленно убираетесь из этого дома! Дошло, батюшка?

Отец Филарет . — Хорошо-хорошо. Не беспокойся, сын мой и не сотрясай попусту воздух. Ну, допустим, я соглашусь… Но и у меня есть условие!

Макс . — Интересно было бы знать, какое?

Отец Филарет . — Если я выстою в сем страшном испытании… я вас исповедую! Прямо тут же, не отходя от кассы.

Макс . — От кассы? Вы имели в виду, батюшка, от алтаря, или как там это у вас, церковников, называется?

Отец Филарет . — Ну да, сын мой… после причастия вином из подвалов господина Народного артиста, нашего щедрого хозяина. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, как говорит народ. Глас народа — глас божий, как известно. В трезвом виде мне не достучаться до ваших душ, вижу, слишком глубоко проник в них грех.

Рекс . — Да к нам стучи — не стучи, бесполезно. Глухо, как в танке. Я согласен.

Макс . — Я тоже. По рукам!

Макс, Рекс, Луиза, Актер и отец Филарет сцепляют руки.

Макс . — Заметано! Кто бежит за пузырем?

Рекс . — Конечно, самый умный!

Актер (жеманно). — Луиза, дитя мое, покажи джентльменам, где у нас погреб. И пусть они тебе помогут.

Луиза уходит, Рекс и Макс устремляются за ней.