Папина содержанка

Десса Дарья

– Черт, а ведь и то верно, – почесала мажорка в затылке. – Видимо, все эти треволнения и на мне отрицательно сказались. Хм… да, надо отложить признание. – Она помолчала немного. – В таком случае всё равно, поехали!

– Теперь куда?

– Увидишь, – подмигнула Максим.

– Хватит с меня на сегодня сюрпризов, – ответил я.

– Этот будет последний и приятный. Обещаю, – сказала мажорка и твердым шагом направилась к байку.

Мы садимся и едем. Снова ночь, впереди Максим, я крепко держу её за талию. Но потом, повинуясь какому-то чувству, протягиваю руки дальше, кладу

ладони на грудь и держусь, прижавшись щекой к спине. Мне становится так спокойно и легко, словно с каждым километром позади остается всё то тревожное и плохое, что сильно избило мою душу за последние несколько часов.

Безразлично даже, куда мажорка везет меня. Всё равно. Я доверился, полностью решив отдаться её воле. Ну, то есть почти. У меня все-таки сохранились какие-то фрагменты гордости в характере, хотя личность мажорки, конечно, намного сильнее моей. Как она запросто решила расстаться с Костей! А ведь у них длинное совместное прошлое. И это неправильно, что она вот так задумала всё разрушить одним махом. Такое поведение мне не нравится. Самого только бросила Лиза, и прекрасно осознаю, что испытывает человек в этом положении.

«Зайку бросила хозяйка –

Под дождем остался зайка.

Со скамейки слезть не мог,

Весь до ниточки промок», – пришел на ум детский стишок. Вот и я промок. Только не снаружи, а внутри. Слезами собственными умылся. «Пора прекращать эту глубоко порочную практику», – как сказал бы отец. Вернее… теперь уже бывший. Да, он не виноват в том, что воспитывал меня, как родного. Его вина в другом – бросил нас, меня и маму. Ради того, чтобы… а вот зачем он сделал это, интересно?

Раньше мне казалось – ради любовной связи с Максим. Только если выяснилось: она его родная дочь, значит, причина была в другом. Во мне? Но о том, что я ему не родной, он узнал только сегодня. Вернее, учитывая время за полночь, вчера. Значит, есть какой-то другой аргумент. Я теперь не узнаю. С ним общаться мне смысла нет, он теперь наверняка от меня откажется. С матерью говорить тоже не желаю. Всё. Тупик.

Мы едем как-то слишком долго. Максим что, решила покататься по Москве, нервишки успокоить? Это неправильно, я слишком устал, хочу лечь и уснуть, чтобы забыться и отвлечься от грустных мыслей, витающих в голове, словно снежинки в метель. Но стоило мне подумать об этом, как мажорка направляет байк с магистрали на второстепенную дорогу. Она тянется посреди высокого темного леса, и луч фары выхватывает на мгновения из черноты то березу, то осину, то ёлку. Странно: едем посреди леса, а дорога хорошая, асфальтированная. Только не слишком широкая.

Слева появляется высокий трехметровый глухой забор и тянется несколько десятков метров. Затем возникают ворота, мы останавливаемся. Максим достает из кармана брелок, нажимает, и створка медленно отъезжает в сторону. Она направляет байк внутрь, ворота за нами плавно закрываются. Ещё пара минут, и вот мы уже около двухэтажного коттеджа с причудливой архитектурой. Какие-то выступы, балконы, террасы, колонны. Тот, кто придумал этот проект, явно человек с большой фантазией.

Максим останавливает мотоцикл. Выходим.

– Какой интересный дом, – говорю я.

–

Да, есть в Москве один интересный архитектор. Фамилию не знаю, Димой зовут. Работает в одной крупной строительной компании. Наподобие холдинга «Лайна», – рассказывает Максим. – Так вот, знаешь, какое прозвище у их президента?

– Нет.

– Босс.

– Потому что самый главный, пузатый важный дядька? – иронизирую.

– Нет, потому что уважают. Зовут его Сергей Алексеевич, и он, между прочим, генерал-полковник спецслужб, боевой причем, не штабной какой-нибудь. Ну, а Дима у него руководитель отдела проектов. Вот, его придумка, такой необычный дом, – рассказывает мажорка. – Пошли, я тебе всё покажу.

Глава 54

Пока Максим водит меня по дому, который обставлен довольно просто, без роскошных ваз династии Минь и позолоченной лепнины, но зато на стенах развешаны картины русских передвижников, у меня рождается закономерный вопрос: кому принадлежит вся эта красота? Спешу задать его своей спутнице, поскольку откуда-то у мажорки ведь есть ключи.

– Это загородный коттедж моего отца, – просто отвечает Максим. – Он здесь с матушкой появляется нечасто, потому дом в нашем полном распоряжении.

От слова «отца» меня передергивает.

– Он ведь тебе не родной отец, – говорю мажорке. – Как он относится к этому обстоятельству? Или твоя мама тоже, как моя, обманула папашу?

– А нормально, – пожимает плечами Максим. – Я не могу сказать точно, когда ему сообщили, а также кто это сделал, понятия не имею. Только его отношение ко мне никогда не менялось. Он всегда относился ко мне очень хорошо, хотя и держал немного на расстоянии. Видимо, потому что неродная, и он это, кстати, знал с самого начала. Мама не обманывала его. Когда они поженились, было бы глупо придумывать какие-то невероятные истории, поскольку я уже была готова вот-вот на свет появиться.

– Повезло тебе, – грустно говорю я.

– Всё наладится, – твердо заявляет Максим. – В жизни у каждого происходят разные коллизии. Как говорится, не можешь изменить ситуацию, попробуй переосмыслить свое к ней отношение. Вот рассуди сам. Ты оказался не родным сыном Кирилла Андреевича, так?

– Да.

– Значит, у тебя есть отец, которого зовут Игорь, и тебе, наверное, интересно его найти и пообщаться, верно?

– Не думаю, что…

– Зря. Пока грустно, скучно и тоскливо, надо себя чем-то занять, – тональность Максим по-прежнему решительная. – Устроим давай нам обоим это маленькое расследование, а там видно будет, куда оно нас приведет.

– А если…

– Обойдемся без «если». Станем строить предположения, которые потом не оправдаются – какой тогда был в них смысл? – спрашивает мажорка, и я понимаю – вопрос риторический, ответа не требует. – Пойдем лучше, накатим немного. Нужно развеяться. Навалилось на тебя сегодня.

Согласно киваю, и Максим ведет меня на кухню. Там большой встроенный холодильник предлагает насладиться множеством самых разнообразных продуктов. Причем все свежайшие.

– Ты же говорила, что здесь редко родители появляются? Тогда для кого вся эта еда?