Папина содержанка
Шрифт:
– Ни звука.
Я закрываю рот. Мы спускаемся вниз, и Максим идет куда-то. Конечная точка нашего короткого путешествия оказывается через два дома. Это небольшое кафе. Мы садимся за столик, заказываем завтрак. Молча ждем, пока его принесут, а потом в такой же пасмурной обстановке кушаем. Максим не смотрит на меня. Она сосредоточенно поглощает яичницу с беконом, хлеб, черный кофе без сахара. Когда трапеза окончена, выходит на улицу и закуривает. Делаю то же самое.
– Ну, вот и всё, – вдруг вздыхает Максим. – Был Костя, и нет Кости.
– Может, не стоило с ним… так резко? –
– А как надо было? Тянуть, врать, выкручиваться? Я так не люблю. Всё по-честному. Я ему изменила. Она – мне. Я ушла от него, он – от меня. Конечно, не совсем тактично выставлять его на улицу. Но ничего. Справится, – Максим говорит жестко, и мне даже становится Костю немного жаль. Несколько лет прожил с девушкой, и тут вдруг три часа и прощай.
– А если ему времени не хватит? – спрашиваю.
– Значит, будем ждать, пока не съедет.
– Нас японцы ждут. Им медикаменты нужны, – напоминаю.
– Да, ты прав. Тогда три часа, и точка, – говорит Максим, как отрезает.
Как внезапно все кончилось у них! Мне становится не по себе. То есть мажорка вот так запросто может расстаться с человеком? Значит, когда-нибудь такое может случиться и со мной?
Глава 71
– А ты говорила, что он очень искренний, – напоминаю Максим её мнение о Косте. – Я думал, у вас любовь-морковь и всё такое.
– Ты никогда не разочаровывался в людях? – отвечает мажорка вопросом. Мне остается лишь кивнуть в ответ. Что уж говорить, если родная мать обманывала двадцать лет жизни, скрывая имя настоящего отца. Вот уж кто главное разочарование моей жизни, с которым я теперь не знаю, как быть.
Проходят отведённые Максим три часа, и мы снова идем в ту квартиру. Мажорка проверяет внизу почтовый ящик и обнаруживает на его дне ключи. Костя не обманул. Это подтверждает и состояние жилища: оно выглядит пустым. В ванной на полках нет больше мужских приборов: бритвы, помазка, крема после бритья, зубной щётки. Я вижу это всё, заглянув после своей спутницы.
Максим осматривает комнаты. В той, где стоит большая кровать, она с презрительным лицом собирает постельное белье, складывает его в заранее приготовленный пакет и выносит к мусоропроводу. Возвращается, выходит на балкон и курит. Я вижу, как тяжело ей даются все эти движения. Она словно с кровью отрывает от себя часть жизни, которая была прежде очень важна.
Но даже не знаю, как её поддержать. Подойти и обнять? Вряд ли она захочет теперь моих телячьих нежностей. Сказать что-то ободряющее, мол, всё скоро забудется? Но ситуация с Костей – мелочь по сравнению с той угрозой, которая до сих пор довлеет над нами. Словно Дамоклов меч висит – может оборваться в любую секунду, и всё. Два холодных трупа вместо двух горячих, полных жизни и надежд людей.
Я недавно пережил нечто похожее, когда Лиза порвала со мной. Тоже несладко пришлось. Все-таки мы с ней встречались. Но есть большая разница: мы виделись, а Максим с Костей жили вместе. И это настоящее чудо, я не знаю, как по-другому объяснить, что теперь она со мной. Никогда не подумал бы, что такая сильная девушка выберет такого, как я.
Жизнь
Оказалось всё совсем не так. Максим – верная, преданная и надежная, как… даже не знаю, с кем её сравнить. То есть верная… Со мной-то Косте изменила. Хотя нет. Не изменяла. Она от него ко мне ушла. Мы же не встречались тайком за его спиной. А если так выглядит, то неправда. Не было возможности сообщить, чтобы не подставиться под удар. Мы же под угрозой убийства ходим.
В моей недолгой биографии она первый такой человек. Костя – с ним вышло наоборот. Казался одним, а получился изменником. Почему так вышло? Хотя если вспомнить, как жестко мажорка обошлась с ним, когда нашли её, пьяную, в том домике в Софрино, чему удивляться? Осталась со мной, а своего парня буквально выперла. Мол, езжай домой и не задавай вопросов. Потом всё узнаешь.
А ведь Костя любил ее. Так волновался, когда она пропала! Его слезы, я помню, были абсолютно искренними. И тут вдруг такое. Изменил так запросто. Не верится. Но факты говорят сами за себя: у него в комнате была полураздетая девушка… как её там? Кеша. Тоже мне, придумали для девчонки прозвище. Значит, сомнений быть не может. У приличного парня бабы в кровати не валяются. Только, может, это лишь так выглядит, а на самом деле?
– Поехали, – говорит Максим, прерывая мои размышления.
– Куда? А как же Костя? Квартира? – спрашиваю я.
– Мы сюда вернемся, но прежде надо помочь японцам. Ну, а с Костей вопрос решен. Пожалуйста, не напоминай мне о нём больше, договорились? – голос мажорки звучит устало и с далекими нотками агрессии.
– Да, как скажешь, – отвечаю. Хочу добавить в конце «любимая», но боюсь, что это будет лишнее. Не тот момент, чтобы проявлять своё чувство. Которое к тому же не оформилось до конца.
Мы выходим из квартиры, где Максим пополнила свои финансы (оказалось, у неё там есть заначка, притом довольно внушительная, и мне даже захотелось поинтересоваться, откуда дровишки, но я постеснялся) и направляемся в аптеку. Там купили необходимые препараты, названия которых мажорка вычитала в интернете. Правда, пришлось сунуть взятку – не хотели отдавать антибиотики без рецепта.
Двинулись в обратный путь. Далековато нам предстояло забраться. Но делать было нечего: о прибытии телохранителей знает лишь отчим Максим, Альберт Романович, а ему, как мы поняли, вообще наша судьба безразлична. Потому рассчитывать на его помощь не приходится. Да и опасно: станут искать нас, могут задеть его. Кирилл Андреевич уже пострадал, а киллеры, которые в третий раз пришли за нами, если бы отчим мажорки раньше не уехал, могли и ему навредить. Мне кажется, им вообще поставлена задача уничтожить любого, кто окажется рядом с нами. Лишние свидетели, так сказать.