Шрифт:
1
Команда прилетала завтра — прямо к игре. А он, отпросившись у главного, оказался в Сочи на сутки раньше.
Уронив сумку у шкафа в коридоре, он, не раздеваясь, пересек пространство гостиничного номера, открыл балконную дверь и вышел в весенние субтропики. Слева — дымившееся юной сероватой зеленью предгорье, справа стальное с белыми гребешками море, чуть внизу вдалеке — колониальное здание небольшой гостиницы и полосатые тенты открытого бара.
В общем, все как десять лет назад.
Захотелось на волю. Через несколько
Он перевел глаза на берег. Вдоль моря по медицинской тропе двигалась стройненькая, в туго перетянутом плаще женская фигурка. "Ничего себе дамочка", — оценил он. И вдруг напрягся. Дамочка передернула плечами, и у него ёкнуло сердце. Одним глотком осушив свой бокал — не пропадать же добру, — он резко поднялся и почти бегом ринулся за женщиной. На перепутье двух тропок он догнал ее, но был довольно-таки хамски остановлен.
— Тебе чего надо, малый?
Сбоку и сзади от женщины следовал парень в кожанке. Он-то и задал угрожающий вопрос. Наглость возмутила:
— Надо, чтобы ты заткнулся.
Женщина обернулась и ойкнула:
— Костя…
Кожаный качок потребовал уточнений:
— Знакомый?
— Знакомый, знакомый… Уж до того знакомый! — подтвердила она. И, не отводя глаз от встреченного, приказала: — Иди домой, Артем, а мы с Костей немного погуляем… Вдвоем.
— Не положено, — сурово заметил Артем.
— А ты положи, — посоветовал Костя.
Качок было завелся, но дама по-хозяйски осадила его:
— Я тебе что сказала? Иди.
Парень потоптался, потоптался на месте и, видимо обидевшись, пошел, не оглядываясь. Костя пропел ему вслед:
— Ох, рано встает охрана!
Качок не выдержал, обернулся, но двое уже не видели его, они смотрели друг на друга.
— Ровно десять лет, Даша, — сказал он.
— Почти. Без трех дней, — поправила она. — Ты что, юбилей решил отметить прямо на месте преступления?
— Это было преступлением? — вопросом на вопрос ответил Костя.
— А как ты думал? Увел меня, бедную простушку, прямо из-под венца! — И Даша сделала вид, что прослезилась.
— Лихой я тогда паренек был! — усмехнулся Костя.
— Скорее, нахальный, — уточнила она. И, помедлив, прибавила: — И красивый.
Они стояли рядом с кустом, на котором уже по-весеннему проклевывались лиловые цветочки. Он отломил веточку и протянул ей.
— С нашем юбилеем, милая моя!
Она поднесла веточку к лицу и осторожно понюхала.
— Спасибо. — Вздохнула и поинтересовалась: — Ну что делать будем?
— Обед променадом утрамбовала?
— Когда он был!
— В «Актере» обосновалась? — догадался он.
— Угу. А там обед с двух до трех.
— Тогда выпьем, а?
— Значит, с режимом покончено, — в свою очередь догадалась она. —
— Почему все? — удивился он. — Я теперь вторым тренером у своих.
— Немцы что — контракт не захотели продлевать?
— Немцы-то хотели. Я не захотел. Устал я там, Даша.
— Патриот? — заговорщицки подмигнула она.
— Мы выпить собирались, — с раздражением напомнил Костя.
— И собрались. — Она подхватила его под руку и повела под пестрые тенты.
Они уселись за столик, который он только что покинул. Но Костя тотчас же подхватился и, на ходу справившись у Даши: "Мартини?" — направился к стойке.
— Час аперитива! — засмеялась она ему вслед.
— Час волка, — поправил он, обернувшись, и уточнил:- Белый, красный?
— Белый!
Чего уж там мелочиться. К столу он вернулся с литровым мартини, стеклянной миской ледяных кубиков и тарелкой, на которой был аккуратно порезан и присахарен душистый лимон.
— Уже не русский человек, — констатировала Даша. — Обходишься без закуси.
— Так не водка же! — оправдался Костя. Он сбегал за бокалами и разлил по правилам: чуть меньше половины. Ложечкой положил ледышки, вилочкой опустил лимонные долечки.
— За что пьем? — спросила она, болтая в бокале питье и прислушиваясь к стуку льда о стекло.
— За Дарью! — решительно предложил он, и они столь же решительно выпили. Она споловинила, он — до дна. Поставил бокал и продолжил свою речь:
— Когда я в декабре в Москву вернулся, гляжу — по всем афишным тумбам: Дарья, Дарья, Дарья. Я поначалу подумал, что это стиральный порошок рекламируют, а оказывается, тебя. Давно псевдоним взяла?
— За патриота отыгрываешься? — полюбопытствовала. — Сколько времени прошло!
…Давно это было, лет десять тому назад… Нет, совсем недавно! Они встретились здесь же, в Сочи, в гостинице «Жемчужина», знаменитый (портреты на обложках «Огонька» и "Футбола") футболист милостью божьей и начинающая певичка из рок-группы «Стоики», и футболист весело и уверенно увел певичку у музыкального руководителя ансамбля.
Два года жили душа в душу. Она на гастролях, он на базе или на выездных матчах. Встречались и любили друг друга страстно и как бы тайно. Как любовники. Прелестная была жизнь.
А потом у него наклюнулся выгодный контракт в одну из команд бундеслиги.
После некоторой бюрократической суеты молодая семья все же перебралась за бугор. Не лишенный юмора музыкальный руководитель рок-группы, ориентируясь на чисто мужской состав, слегка изменил название: не «Стоики» они были теперь, а "У стойки", и группа решительно и на всю катушку заиграла панк-рок.
Даша сидела в комфортном коттедже на окраине большого немецкого города и тосковала от безделья. Сначала ей хоть приходилось утешать безъязычного футболиста, у которого не все ладилось. Но потом у него дело заладилось и некого стало утешать. Полгода она вытерпела, еще три месяца думала и, наконец, решилась: собрала чемоданы и объявила футболисту, что хочет домой. Вот тогда-то он и обозвал ее на прощание «патриотка».