Paradisus
Шрифт:
и какой формы предпочтительнее делать бойницы. Я не в первый раз убеждаюсь,
что человек, сочинивший инструкцию, звезд с неба не хватал. Никто и ничто не
заставит уставших стрелков взяться за лопаты и колупать промерзлую землю; а
где автор инструкции видел в мертвых городах мешки с песком, известно ему
одному. Скорее всего, он просто не бывал в мертвых городах.
На серой стене одноэтажного здания сохранилась ржавая табличка с едва
различимыми буквами: «Ул. Пролетарская,
отряда.
Бойцы укладывались вповалку на трухлявый пол барака. Без возни, без
ругани - это место не располагало к шуму. Кое-кто, достав паек, жевал тварку, но
большинство стрелков уснуло, едва их головы коснулись пахнущего плесенью
дерева.
Мне не спалось. Я сидел, прислонившись спиной к холодной стене.
Вездесущая луна высвечивала лежащих на полу людей. На стенах сохранились
рисунки и надписи бывших, значит, барак был оставлен еще до Джунглей.
Одна надпись неожиданно привлекла мое внимание. «Николай, я тебя
люблю. Лариса», - накарябано чем-то красным. Конечно, я знал, что девушки,
оставившей эту надпись, давно нет, и Николай, это вовсе не тот Николай, чье
тело осталось на снегу Нулевого района; но словно кто-то подмигнул, и узел в
душе ослаб, - быть может, жизнь моего истопника и не была столь беспросветна,
как казалась. Может быть, кто-то любил его.
Далекий стрекот заставил меня вскочить. Точно мошка, по лицу луны
промелькнул вертолет и скрылся в рванине облаков. Питеры. Шрам не соврал.
Стараясь не отдавить руки спящим бойцам, я опустился на свое место.
Нужен отдых. Возможно, завтра будет бой.
«Спать, немедленно спать».
Голова, не смея ослушаться приказа, упала на грудь.
К построению я вышел позже других, чувствуя себя бодро. Стрелки,
переругиваясь, составили неровную цепочку. Впоследствии я часто мысленно
возвращался в тот миг, пытаясь вспомнить, было ли накануне тревожное
предчувствие, и всегда вынужден был признаться – нет, не было.
Стрелки повернулись ко мне. У кого-то в глазах страх, у кого-то
настороженность, у некоторых - злорадство. Но настоящий укол беспокойства я
ощутил, увидев испуганное, покрытое испариной лицо адъютанта, спешившего ко
мне.
– Конунг, - выкрикнул Белка.- Самир и Машенька пропали.
– Что значит пропали?
– Ну, не вышли на построение. Их вообще нигде нет, конунг.
«К ЧП относятся случаи ненадлежащего исполнения своих
обязанностей, игнорирования указаний начальника отряда, употребления
оружия и продовольствия
случаи караются на усмотрение конунга, но не ниже средней категории
наказаний (арест, увечье и прочее). Случаи дезертирства, саботажа и
перехода на сторону противника: за подобные нарушения Устава –
немедленная ликвидация».
Сохранение каменного выражения лица стоило мне немалого усилия.
Похоже, это Череп, Чрезвычайное Происшествие, – последний пункт
инструктивного приложения к УАМР, пункт, которого страшатся все конунги.
Белка испуганно заглядывал мне в лицо.
– Может быть, - я кашлянул, - они от страху срут где-то под кустом?
Утопающий цепляется за соломинку.
– Мы все обыскали, конунг, – подал голос начальник саперной бригады.
Обломилась соломинка.
Самир и Машенька…. Первый считает, что я никчемный конунг и что куртка
с серпиком луны на рукаве по праву принадлежит ему. Второй ненавидит меня за
Николая. Итак, что же это? Ненадлежащее исполнение обязанностей, прямое
неповиновение, дезертирство, саботаж, переход на сторону противника? А ну, как
все сразу?
Подул ветер, покрытые быльем бараки негромко завыли.
– Это проклятый город, - прошептал Киряк.
Ну вот, уже и паникер объявился.
Шагнув к Киряку, я с размаху влепил кулаком по красной перепуганной
роже. Киряк не отшатнулся, не вытирая показавшуюся на губах кровь, пробасил:
– Спасибо, конунг.
Стряхнув с кулака красные сопли, я повернулся к Белке.
– Прочесать местность повторно.
– (« Кара за нарушение Устава –
немедленная ликвидация»), – И еще: при обнаружении нарушителей – стрелять на
поражение.
Цепочка бойцов покачнулась, по лицам скользнули тени.
– Всем ясен приказ? Стрелять на поражение! – крикнул Белка. – За дело.
Стрелки разбрелись. Я остался с адъютантом.
«Если приказать отряду спешно оставить привал и следовать за
дезертирами по неразведанному периметру, это может вызвать брожение среди
стрелков, а возможно, и бунт. Не исключено, что Самир на это и рассчитывает».
Проглотив подступивший к горлу комок, я сказал Белке:
– Давай отбой.
Подняв автомат, адъютант выпустил в морозный воздух короткую очередь.