Парадокс Prada
Шрифт:
— Позови его скорей, крошка. Нам нужно кое-что обсудить.
Блейк покачал головой, спрашивая себя, что он испытывает, раздражение или нежность. Неожиданно прозвучавший у него за спиной голос заставил его вздрогнуть.
— Весело тут у вас.
Блейк обернулся и увидел Тобайаса, который смотрел на Эллиота.
— Это точно.
Хотя Эллиот его разозлил, он понимал, что менеджер прав. Блейк стал работать с Эллиотом еще в то время, когда его интересы не шли дальше постановки эпизодов с драками для голливудских фильмов. Несмотря на то что список клиентов Эллиота ограничивался
Когда Тобайас предложил Блейку полноценную роль, Эллиот сумел заключить с ним выгодный контракт, а также позаботился о том, чтобы публика узнала, что на небе Голливуда появилась новая звезда. Блейк не слишком уверенно чувствовал себя под вывеской «звезда», особенно учитывая, что до съемок его первого фильма оставалось еще несколько месяцев, но понимал, что Эллиот прекрасно потрудился. Он уже снялся в нескольких рекламных роликах и маленьких ролях и получил предложения на участие в других фильмах.
Блейк согласился на эту роль, потому что у него были финансовые затруднения. Теперь он о них забыл, и все благодаря Эллиоту.
Да, менеджер иногда сводил его с ума, но работал отлично.
— Давай пройдемся немного, — предложил Тобайас.
Блейк зашагал рядом с ним. Тобайас Хармон, похожий на медвежонка с нечесаной бородой, казался самым мирным человеком на планете. А еще он обладал удивительной способностью подходить незаметно. В городе, где за калориями следят тщательнее, чем за фондовым рынком, всем известное обжорство Тобайаса делало его явлением аномальным. Его всегда приглашали на самые знаменитые тусовки. И тем не менее он так и не стал там своим.
Блейку он понравился с той самой минуты, как они встретились.
— Что тебя беспокоит?
Режиссер посмотрел на него, но не замедлил шага.
— Знаешь, когда я познакомился с Деви?
— Думаю, много лет назад. Ты снял «Укрощение Лили», когда ей было… кажется, десять?
— Я познакомился с ней за пять лет до этого. Ей было пять. Она закончила сниматься у Спилберга, и я хотел заполучить ее в свой следующий проект. Мы встретились в отеле, когда она участвовала в рекламном шоу собак и пони. Ее мать выглядела жутко уставшей и измученной, а Деви была свежа, как цветок.
Одна из ассистенток помахала рукой и бросилась к ним наперерез с блокнотом в руках.
— Она настоящий профессионал, — сказал Блейк, когда Тобайас принялся подписывать бумаги из пачки примерно в милю высотой.
Она выросла в теплом свете вспышек фотоаппаратов. Конечно, время от времени какой-нибудь репортер выступал с критическими замечаниями, но по большей части ее окружали внимание и любовь. По крайней мере до тех пор, пока на нее не напал тот сукин сын.
От одной только мысли о нем у Блейка от ярости начинала закипать кровь. В то время они еще не встречались — проклятье, даже знакомы не были, — но Блейк видел, как повлияло на Деви то событие. У него разрывалось сердце, и одновременно ему хотелось как следует кому-нибудь врезать. Нет, не кому-нибудь. Этому ублюдку.
Так
Что ж, занятия боевыми искусствами иногда могут оказаться очень полезными.
С другой стороны, если и следовало кому-то врезать, так это ему самому. В конце концов, Деви почти пришла в себя после нападения, перестала принимать успокоительные таблетки, вернулась к публичной жизни и даже не стала возражать против требования Тобайаса организовать мощную рекламную кампанию фильма. Блейк знал, что ей нелегко. Но к счастью, сияние прожекторов было не слишком ярким. Ведь они стали романтической парой дня. Репортажи нередко были экстравагантными, но в общем и целом доброжелательными. С точки зрения пиарщиков, все складывалось идеально.
И что он сделал? Он отправился на телевидение и превратил их обоих в огромную красную мишень.
Господи, какой же он идиот!
Ассистентка принялась пространно благодарить Тобайаса, потом умчалась по другим делам, а режиссер снова повернулся к Блейку.
— Ну так вот, — продолжал он, словно их никто не прерывал, — я устал как собака после целого дня проб, а эта крошка с важным видом подходит ко мне и жмет мне руку. «Так это ты наша самая знаменитая новая актриса?» — спрашиваю я. И знаешь, что она мне ответила?
— Понятия не имею, — сказал Блейк, хотя вопрос был чисто риторическим.
— Она ответила: «Наверное, я, сэр. Но на самом деле больше всего на свете я хотела бы снимать фильмы». — Тобайас засмеялся и покачал головой. — Она ни одной минуты не хотела быть режиссером и снимать фильмы, но уже тогда знала, как разговаривать с людьми. Это ее особый талант. И очень редкий, должен тебе заметить.
— Я знаю, — сказал Блейк, который никак не мог понять, к чему ведет Тобайас.
Неожиданно он занервничал сильнее, чем в те моменты, когда его отец, армейский полковник, возвращался домой из заграничной командировки и в течение часа допрашивал его о том, как он заботился о матери.
— Деви для меня как дочь, и я не хочу, чтобы эта искра в ней погасла. Она прошла через ад. Настоящий ад, а потом еще ты устроил ей представление.
— Со всем уважением, но это она меня бросила.
Дурацкая отговорка, и Блейк это знал, но ему почему-то захотелось оправдаться перед Тобайасом.
— Хочешь знать правду? Мне наплевать, кто из вас кого бросил. В настоящий момент меня беспокоит только благополучие фильма.
— Тут я не стану спорить.
— Вот и хорошо. Потому что я поговорил с ребятами из рекламного отдела студии, и они хотят вернуть это назад.
— Это?
Тобайас искоса взглянул на него и пояснил:
— Что бы ты там ни слышал, реклама — вещь несправедливая и жесткая. Ваш разрыв может повлиять на успех нашего фильма. Люди хотят видеть главных героев, которые любят друг друга. А вот звезд, готовых вцепиться друг другу в глотки, нет. Сплетни — это сколько угодно, но разрыв не поможет нам продать билеты на фильм. Я видел, как такое случалось и с более знаменитыми парами, чем вы двое.
— Я бы с удовольствием помог тебе, Тоби, но позволь мне напомнить очевидное. Мы расстались.