Парадокс Prada
Шрифт:
— Что это меня пугает?
— Странно, что ты вообще согласилась сниматься. Если вспомнить, что сделал Янус…
Янус. Тот, кто напал на меня, сказал мне, что у него два лица: «Одно видишь ты, а другое я показываю остальному миру».
Меня передергивает от воспоминаний, которые никак не удается прогнать прочь. Даже сейчас я чувствую, как он дышит мне в ухо, связывая мои руки. «Я подобен богу Янусу, и я пришел за тобой, дорогая».
Он вынудил меня умолять о пощаде, о том, чтобы прекратилась боль. А унизив меня до самого последнего предела, он просто исчез.
Я дала его описание, согласилась
Я заставила себя забыть множество отвратительных подробностей, но унижение и страх остались. Я и сейчас иногда просыпаюсь в холодном поту, уверенная, что он снова забрался в мой дом.
Имя тоже осталось, и даже теперь во сне я слышу, как он зовет меня, шепчет свое имя, требует, чтобы я к нему пришла. «Янус. Ты принадлежишь Янусу».
К горлу подкатывает тошнота, но я проглатываю мерзкий комок. Я это пережила. Нужно только постоянно напоминать себе, что тот кошмар остался в прошлом.
Да, Янус превратил меня в жертву, но в этой роли, которую я играю, я — победительница.
Впрочем, я не собираюсь обсуждать свои мысли с Мак. Я пожимаю плечами и говорю:
— Это хорошая роль.
— Отличная роль, — соглашается она, — но…
— Отличная роль, — повторяю я, на сей раз тверже.
Мак пристально смотрит на меня, затем кивает и направляется к холодильнику. Я вздыхаю, потому что она права. Моя роль вывела меня сегодня из равновесия. Мне потребовалось целых два часа, чтобы прийти в себя после утренней съемки эпизода на улице, чтобы вспомнить, что это я, а не Мел. Никаких плохих парней. Никакого убийцы. Никаких трупов.
На секунду я задумываюсь о том, не спятила ли я, и тут же отбрасываю эти мысли. Роль потрясающая, моя карьера отчаянно нуждается именно в такой, и я счастлива, что Тобайас предложил ее мне.
Мы с Тобайасом сделали вместе два фильма: один — когда мне было десять лет, а другой — недавно. За первый меня номинировали на «Оскар». Второй, снятый три года назад, прошел почти незаметно. Но Тобайас классный парень. Он в меня верит, и он помог мне выбраться из моего персонального ада. Более того, он сражался за меня с руководством студии.
До этого проекта я упорно занималась реанимацией своей карьеры. Мой агент и менеджер мне помогали, и я читала все сценарии, попадавшие мне в руки.
Результат — ноль.
Не знаю, то ли в Голливуде нет хороших сценариев, то ли мне их не предлагали, но примерно год назад я оказалась на грани отчаяния. Передо мной встал выбор: кардинально поменять тактику, уволить менеджера или переспать с режиссером из первого десятка. (Насчет последнего пункта я шучу. Отчасти. В конце концов, я прошла курс реабилитации ради медицинских показателей, а не ради секса.) И тут появилась эта роль, роль всей моей жизни. Без преувеличений, ответ на мои молитвы. Дело не только в том, что сценарий превосходен (если не считать нескольких дурацких диалогов), но и в том, что сюжет основан на реальных фактах. И не просто фактах. Нет, этот сюжет основан на совершенно потрясающих, невероятных фактах.
«Играй. Выживай. Побеждай». Припоминаете?
Это очень популярная онлайновая игра для нескольких
ИВП сама по себе была всем известна. А вот история, лежащая в основе нашего фильма, — нет. Напротив, она была тайной, причем совершенно жуткой. Потому что кто-то начал эту игру в реальной жизни. И Мелани Прескотт — аспирантка, обожающая математику, шифры и все, что имеет отношение к Живанши, — неожиданно обнаружила, что на нее охотится убийца, который твердо решил ее прикончить. Но она так же твердо решила остаться в живых. И единственным, на кого она могла рассчитывать, был Мэтью Страйкер, очень привлекательный и очень компетентный бывший морской пехотинец.
Правдивая история. Безумный убийца. И компьютерная игра, вошедшая в реальную жизнь. Как раз то, что нужно, чтобы фильм имел сокрушительный успех.
Иными словами, роль в фильме должна вознести меня на заоблачные вершины славы, и я поняла это с самого начала.
Впрочем, дело не только в карьере. Я получила возможность взглянуть на собственных демонов, находясь в безопасности целлулоидного шара. И ей-богу, я лучше, чем кто-либо другой, способна оценить ужас, в котором находилась Мелани.
Однако я совсем не хочу обсуждать это с Макензи.
К счастью для меня, она теряет интерес к разговору. Решив, что с моими «вибрациями» все не так уж плохо, она переключает внимание с холодильника на мои запасы печенья и, опустившись на четвереньки, роется в коробке, которую я держу под маленьким диванчиком в трейлере.
— Напрасно я тебе про нее рассказала, — говорю я.
Макензи издает неприличный звук и продолжает копаться в коробке. Я вздыхаю и прошу ее бросить мне упаковку «Фиг ньютонс» [3] .
3
«Фиг ньютонс» — мягкое ванильное печенье с джемовой прослойкой. (Примеч. перев.)
— Вот видишь? Теперь понимаешь, почему ты мне про нее сказала? Чем больше народу знает о том, что ты прячешь под диваном, тем меньше у тебя остается мучений с выбором.
— Ты хочешь сказать, что я не в состоянии себя контролировать?
— Милая, я совершенно точно знаю, что ты не в состоянии себя контролировать. Это знают все, кто читает «Энтертейнмент уикли».
Я очень вежливо посылаю ее подальше, но при этом улыбаюсь. Макензи всегда так невозмутима, когда ее посылают, что я не боюсь ее обидеть.