Параллели судеб
Шрифт:
Патрик вышел на веранду - Малу за ним.
– Патрик, приходите к нам сегодня на ужин. Мой муж будет рад, он давно хочет познакомиться с вами, - Малу мило по-детски улыбнулась.
– Спасибо за приглашение. Я обязательно приду. По правде, я так давно ем один, что забыл, насколько может быть приятна хорошая компания, - Патрик был доволен.
– Тогда, до вечера.
Патрик зашел к себе на веранду, уселся в кресло-качалку и закурил. Он почувствовал прилив сил и энергии. Это новое знакомство доставило ему массу удовольствия. Малу понравилась ему. Она казалось совсем юной, особенно когда держала на руках сына,
Глава 7.
Париж встретил Адель пушистыми хлопьями снега, которые медленно падали, покрывая все вокруг. Адель как раз поспела к Рождеству и словно ребенок радовалась тому, что сможет отпраздновать его в кругу родных и близких ей людей, которых она давно не видела и которые, как ей казалось, были на нее за это в обиде. Но как появиться на пороге родителей она не знала, поэтому в раздумьях бродила по Парижу, надеясь, что все решиться само собой.
– Адель, неужели ты?!
– Адель обернулась и увидела Этьена.
Если бы не его голос, она с трудом узнала бы его, потому что он очень изменился с тех самых пор, как они расстались. Он стоял перед ней в длинном черном пальто, поверх которого был наброшен клетчатый шарф. Такая привычная для Адель короткая стрижка его волос теперь превратилась в довольно длинную и густую шевелюру. В целом, Этьен выглядел старше и казался серьезнее, чем прежде.
– Ты давно а Париже?
– спросил он после некоторой паузы, в течение которой Адель мысленно проклинала тех, кто организовал эту встречу, ведь с тех пор, как она ушла от него никто из них не знал что происходит друг с другом.
– Нет, я приехала только вчера.
– А могу я узнать, почему ты сбежала, и что теперь будет между нами? Этьен говорил серьезно. В его голосе чувствовалась настойчивость, и казалось, что он давно уже ждал случая задать этот вопрос.
– Этьен, я не готова сейчас обсуждать это, - Адель говорила спокойно и сдержанно, - Прошло много времени... Мы просто подадим на развод... Я позвоню тебе, как только устроюсь и утрясу все свои дела, - с этими словами Адель решила уйти, но Этьен удержал ее за локоть.
– Ты что думаешь, я согласен ждать сколько тебе угодно?! Я сам пришлю тебе все документы, останется только подписать, - он говорил жестко, и Адель не заметила в его голосе ни капли прежней любви, что была между ними.
– Хорошо, - сказала она, - ты даже избавишь меня от этой утомительной бумажной волокиты. Счастливого Рождества!
Адель зашла в кафе выпить чашку горячего крепкого кофе. Она заняла столик у окна и, глядя сквозь него на улицу, думала о том, что этих трех месяцев ее жизни, которые она провела не здесь, как будто и вовсе не было. Не было ни Патрика Рено с его постоянными проблемами, ни Николя с его уверениями в вечной любви, ни пылкой страсти к итальянцу Джордано, ни жутких посылок - ничего этого просто не существовало, это был сон или бред, или... "Нет, - прервала вдруг свои размышления Адель, - было, все было, ведь у меня под сердцем новый человечек. Он - доказательство того, что все это было, и было со мной".
С этой мыслью Адель допила кофе и, надев пальто, решительно села в такси, чтобы отправиться к родителям в пригород Парижа.
Встречу нельзя было назвать теплой:
– Мы с матерью считаем, - сказал он, - что ты зря от него ушла. Тебе надо уже устраивать свою жизнь, искать постоянства, а ты, как ребенок, бегаешь.
– Жерар, Вам не кажется, что я уже достаточно самостоятельная, что сама могу разобраться, что мне делать и как жить, - сухо ответила Адель, садясь на диван в гостиной.
Она не намерена была дальше продолжать этот бессмысленный разговор и Жерар, заметя это, ушел, оставив Адель одну. Она оглядела гостиную и поняла, как все изменилось: не было большой и пушистой елки, что была раньше, не было разбросанных игрушек, коробок с подарками, мишуры - все было по-другому. Не зная, чем занять себя, она увидела на каминной полке старый альбом и, устроившись поудобнее, принялась рассматривать фотографии. "Как быстро пролетело время", - подумала она, перелистывая страницы и видя себя еще маленькой девочкой. Она невольно всхлипнула, увидев себя рядом с отцом, который умер десять лет назад. Она вспомнила день похорон, себя и мать в черных платьях, и тот пронзительный звук ударов молотка, когда плотник вбивал гвозди. Потом были долгие рыдания ночами, а через год место отца в их с матерью семье занял Жерар Дюбуа. Он был старше матери и казался Адель суровым, потому что никогда не улыбался. Он работал в церкви и был очень требователен к постам и молитвам. Говорил он всегда неторопливо, поглаживая рукой свою густую черную бороду, и никогда не смотрел в глаза. Мать Адель любила Жерара, и поэтому Адель ничего не оставалось, как принять его. Но за эти десять лет она никогда не назвала его "отцом".
Раздался звук входной двери, и Адель увидела мать.
– Доченька, вот так сюрприз. Ты почему не предупредила, что приедешь на Рождество, - спросила она, ставя пакеты с покупками на пол, - А я тут за продуктами к праздничному ужину ездила.
– Мама, я не на Рождество приехала, а навсегда, - сказала Адель, закрывая альбом. После некоторой паузы она добавила:
– Прошу, не расспрашивай меня сейчас ни о чем. Я вернулась, и теперь все будет по-другому.
Адель обняла мать, и они обе разрыдались.
– Скажи хотя бы, где ты сейчас живешь?
– взволнованно спросила мать.
– Не волнуйся, мама, я купила небольшую квартиру на Елисейских полях, уже договорилась о работе в университете - буду преподавать на медицинском факультете правовые дисциплины, подам на развод с Этьеном, и у меня все будет хорошо.
– Адель, Этьен несколько раз приходил и очень часто звонит, спрашивает о тебе...
– Я виделась с ним сегодня. Мы все обсудили, - заключила Адель.
– Но вы же любили друг друга, зачем разводиться?
– Все уже в прошлом, мама. Любовь прошла.
После ужина Адель еще немного поговорила с матерью и собралась уходить.
– Адель, - окликнула мать, - я совсем забыла. Несколько дней назад тебе пришло письмо на наш адрес. Я сейчас принесу.
Через минуту она вернулась и протянула Адель письмо. Обратного адреса не было, но на печати она прочла, что оно из Рима. Спрятав конверт в сумочку, Адель попрощалась с матерью и, пообещав прийти завтра на Рождественский ужин, скрылась за дверью.