Параллельные прямые

Шкенёв Сергей Николаевич

Вот ведь как складно врёт, подлец. Сразу видна старая партийная школа. Мастер слова, можно сказать.

Житие от Израила

Что-то комбриг Архангельский у нас в последнее время раскис, на воспоминания потянуло. Стареет, наверное. И ворчливым стал сверх меры. Портсигар мой обругал, а за что? Хорошая вещица, раритетная. Даже надпись памятная славянской вязью — "Александру Пушкину от князя Вяземского". Моим, между прочим, почерком. Да-с, и мы к литературам отношение имеем.

А Гиви

можно понять. Имея печальный опыт наблюдения за несколькими предыдущими цивилизациями, тяжело видеть те же симптомы у нынешней. Какие, спросите? Ай, не морочьте мне голову. Ещё скажите, что современную фентези, извиняюсь за грубое слово, не читали. Было дело? Так-то…. Это наш Гавриил Родионович гурман, ему альтернативную историю подавай. И где её на всех набраться?

Я же, как читатель, всеяден. Бывает, конечно, и плюю в экран, и приходят мысли навестить автора светлым днём с тёмными намерениями. Погодите, совсем вы мне голову задурили своими вопросами. О симптомах же говорили.

Помните как, извиняюсь, фентези начиналось? Помните…. Добрые и сильные герои, мудрые и светлые волшебники. Багдадские воры, и те с прокурорским образованием. Ныне же…. Баб-с рядом нет? Ах есть, тогда скажу по-нерусски — полный афедрон пришёл. Открываю книгу — автор в демона превратился. Другую — зомбо-вомпером из могилы лезет. Тёмных властелинов уже третья дюжина пошла. Ведьмы недоученные толпами ходят и на упырях женятся. Замуж выходят? Протестую, такое возможно при правильной ориентации, когда за принца какого завалящего, или Ивана-дурака в крайности.

Понимаю — автор имеет право выставлять свои комплексы на всеобщее обозрение. У дедушки Фрейда на этот случай даже термин подходящий имеется. Что-то детское, с бибиками созвучное. Но это я могу понять, за жизнь и не такого насмотрелся. Но вы попробуйте Лаврентию Павловичу свою позицию объяснить.

Вот и он, кстати. Только почему бежит такими громадными скачками? И кричит на бегу, радуется, наверное. Ого, и у Сагалевича с отцом Алексием праздник? Меня-то чего не позвали?

Обидно, понимаишь-шта. Хотя, если вдуматься, большому начальнику с ромбом в петлице бегать не к лицу.

— Медведь! — Орёт Берия, пролетая мимо меня.

Я медведя не заказывал. А может у них карнавал? Какое сегодня число? Точно, день авиации отмечают. Вот что значит, до глубины души проникнуться проблемами аэродрома. Люблю увлекающихся людей.

— Соломон Борухович, — еле успел поймать того за рукав. — С праздником Вас!

— С каким? Я тут причём? — отвечает, а сам бледнеет лицом и пытается вырваться.

— А разве Ваша фамилия не Пропеллер?

— Нет, — лаконично, не похоже на себя, ответил Сагалевич и испарился, оставив у меня в руках половинку своей шинели.

— Ты куда? Замёрзнешь ведь, — кричу ему вдогонку.

А в ответ только эхо: — …ведь…ведь…ведь…. Передразнивает.

Бабах! Отомстила эху трехлинейка. Сдурели? Устраивайте

салют на доброе здоровье, мешать не буду. Только постарайтесь, что бы пули не выбивали фонтанчики у меня под ногами. Бабах!

— Осторожно, — слышу обеспокоенный голос Гаврилы, — в собаку не попадите.

Заботливый, мать его, и опять обзывается. И в третий раз стреляют. Ладно, гранат у нас нет. Только уж я хотел сказать напарнику всё, что думаю, как на меня из-за обломка скалы выскочил белый медведь. Так вот почему все бегали! Думаете я не умею? Помнится на Олимпиаде….

Житие от Гавриила.

От «Челюскина» отвалила шлюпка, и поспешила в сторону берега, по плавной дуге огибая болтающиеся в бухте льдины. Наверное, обед везут, вон, на корме, на командирском месте, покачивается в такт гребкам белый колпак. Точно, лодка подошла ближе, и уже можно было разглядеть сияющую физиономию Максимыча, самолично сопровождающего термоса с едой для командного состава. Всем остальным, работающим на суше, готовят в полевых кухнях прямо на месте.

— Извините, товарищ Архангельский, Вы собачку свою не видели? — с виноватым видом ко мне подошёл кок. — А то время обеденное, а его всё нет и нет.

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Так он с первым баркасом на берег сошёл, — сообщил один из матросов. — И сразу куда-то вглубь острова почесал. К вечеру вернётся. Он и вчера так же убегал.

— Жалость-то, какая, — вздохнул начальник камбуза, — тут с утра гидрологи тюленя молодого подстрелили, так я отбивных наделал. Остынет же.

— Какая гадость, — поморщился я. — От него же рыбой пахнет.

— Это для собачки тюленятина, а вам свежепойманого палтуса пожарил. Да Вы понюхайте, товарищ комбриг, прочувствуйте аромат.

Из-под крышки вырвался и поплыл над землёй, вернее мёрзлыми камнями, одуряющий запах. В желудке, которому было мало трёх чашек кофе с утра, квакнуло и заворчало.

— Это ещё не всё, — похвалился кок, — суточные щи со сметаной. А, каково? Посмотрите, и товарищ Берия издалека почуял, торопится.

Лаврентий добежал до нас, судорожно заглатывая воздух, и, выпучив глаза начал тыкать пальцем себе за спину. И что там такого интересного? А, вот в чём дело. Действительно, забавно смотрится отец Алексий, путающийся в рясе. И ещё смешнее — Сагалевич в обрывках шинели. Шутники.

Алексей Львович первым добежал до нас, и, свалив ударом кадила стоящего поодаль красноармейца, вырвал у того из рук винтовку. Выстрел. Видимо промах, потому что священник матерится, досылая новый патрон. Я поглядел, куда он целится во второй раз. Ёкарный бабай! Точнее, белый медведь! Да какой здоровый, прет как танк, и морда такая же наглая и широкая. А ревёт ещё громче. Бабах! Опять мимо, но теперь зверь отвернул в сторону.

— Товарищ комбриг, — обращает моё внимание кок, — а Ваша собачка его за задницу кусает.