Параллельный катаклизм
Шрифт:
Оказывается, звали его Маклай Колокололов, и был он, конечно, никакой не фашист. Был он советский подводник, воюющий на стороне Японии под видом крис-марине. На сие признание Баженов, в свою очередь, информировал, что императорская Япония давно разгромлена и освобождена от феодализма Советской армией и флотом, за исключением некоторых южных, не имеющих жизненной ценности провинций. Маклай поблагодарил за информацию, но сообщил, что это уже поведали ему американцы, и достаточно давно. А с Баженовым он заговорил вот по какому поводу. Ему нужен совет старшего офицера, стоит ли в сложившихся условиях разгрома японского милитаризма и прямого военного столкновения США и СССР продолжать разыгрывать из себя гитлеровского наемника или, вообще, сообщить национальность, давно
Вспомнив о своем собственном инкогнито, Баженов засомневался, что посоветовать, поэтому разговор сместился на менее острые темы, например о климатическом поясе нахождения в мире острова Тасмания. На сем поприще ни один из спорящих не смог доказать убедительно непреклонную правоту, но обоих примирили слова Баженова-Скрипова о грядущей ненужности знания климатического пояса вообще, в связи с тем, что при коммунистическом братстве ось планеты развернута под таким строго научным углом, что все пояса станут равны друг другу. Так что плавно и степенно дискуссия удалилась в любимое лже-Скриповым русло грядущего преобразования мира. Допустим, находящаяся под ногами собеседников Тасмания должна была вскоре стать новой республикой будущего всемирного государства рабочих, навсегда покончить с отсталостью и удаленностью от других континентов, а как следствие построить на своей пустующей земле величественные белые города из бетона, стали и добытого посредством электричества алюминия.
Мнения по поводу будущего счастья людей, однозначно сошлись. Это стало просто началом дружбы. А что еще могли противопоставить империалистической сытости отрезанные от Большой Земли моряки?
39. Лайнер
– А это кто – она самая? – спросил Панина поигрывающий почти трехкилограммовым «ТП-82» Ричард Дейн, имея в виду ясно кого – Аврору.
– Да, живой свидетель оттуда, – отбился Панин, с уважением глядя на «ТП-82». – Где взял «игрушечку»?
– На дороге валялась. Делаем ноги! – Русские специфические выражения удавались Дейну вполне хорошо и к месту.
– Мы полетим? – кивнул Панин на «Як-38», несколько провалившийся в тонкий слой бетона при посадке.
– Ну да. И быстрее, пока наша «бомба» забивает связь. – Он имел в виду специальную штуковину, которую притащил с собой на борту – одно из достижений Запада на поприще информационных войн.
– Мы поместимся втроем?
– Да, это учебный лайнер. Только будет несколько тесновато.
Панин с подозрением покосился на Ричарда:
– Ты знал?
– Про то, что ты приволочешь из Мира-2 девицу, что ли? – Американец продемонстрировал, как нужно говорить слово «чиз». – Не знал, но догадывался. Представь себе, как тяжело мне было привлечь на свою сторону нашу разведку, нечаянно не выдав своей догадки о твоем помешательстве.
– Представляю.
Они уже размещались в «лайнере». И Ричард Дейн последний раз обводил окрестности еще ни разу не стрельнувшим «ТП-82», могущим своим зарядом опрокинуть бегущего навстречу тигра. И тогда по борту «Яка» затарахтели девятимиллиметровые пули пистолета-пулемета «Кедр». Затарахтели большой длинной очередью, потому как стреляли издалека и знали, что из оружия подобного класса на большие расстояния целиться бессмысленно. Длилась та длинная очередь не более трех секунд, потому как в обойме было всего-то тридцать патронов. И вот, одна из обоймы, входящая в первую десятку, в те, что еще имели какую-то кучность, угодила в спину Ричарда Дейна.
И тогда он сразу сел и замер на секунду-полторы. И улыбка его улетучилась. А потом он пристегнул ремень, молча обернулся на Аврору, словно что-то прикидывая, и включил двигатели, развернутые в бетон.
40. Чучбара [9]
Что есть война? Помимо всего прочего, разумеется. Есть она нагромождение случайностей, которые некоторые личности пытаются взять за горло и свести их, вместе с хаосом и противоречиями, к относительно предсказуемой системе.
9
Чучбара –
Танк Джумахунова взобрался на гребень. Даже сквозь ограниченную видимость смотровых щелей командирской башенки он мгновенно оценил раскинувшуюся картину. Может быть, тот, берегущий его в Сахаре аллах сработал и здесь, он все-таки не оказался в первых рядах прорыва. Несколько досрочно увядших красавцев «Т-34-85» дымили отсеченными головами-башнями или беспомощно шаркали огрызками лопнувших от сверхзвукового удара гусениц – их уже добивали, тщательно выбирая местечко для входа подкалиберной смерти. И, значит, первая линия наступающих танков не справилась с поставленной командованием задачей. А следовательно, теперь на вторую, на двести метров отставшую шеренгу танков ложилась – вместо добивания врага и расширения пробитого прохода – задача первых. Ну, что же – двум смертям не бывать, а одной…
– Цель слева – орудие, дальность триста метров! Централизованный огонь! – орал Джумахунов в микрофон. Он не занимал должности командира взвода, но сейчас приходилось им быть.
А башня уже тряслась от бьющих в лоб снарядов неизвестной массы. И звенело в голове, а уши отваливались, когда эти разогнанные стволами болванки гахали, не умея пробить двадцать пять сантиметров стали. Но большущая тяжелая машина уже разгонялась вниз, и резал пространство впереди курсовой пулемет. Может, иногда он и попадал, но главное, не давал тем, из чьих брустверов высекал искры, тщательно и неторопливо навести ручные гранатометы. И пушка тоже стреляла, так, как учил Сталин – с ходу и не останавливаясь. Да, не попадала, но у тех, кто целил в танк из окантованных песочными мешками укреплений, сбивались сердечные ритмы, слепли глаза и вздрагивали не вовремя руки – и тогда они тоже мазали. И можно бы было это продолжать вечно – эдакая игра в поддавки до скончания мира либо хотя бы до пустоты снарядных ящиков, но ведь танк сокращал дистанцию, а сзади на гребень уже ступала, заползала, вваливалась пехота – и значит, здесь, на обратном скате, росли силы наступающих. А еще получали лишнее время приданные танковой шеренге корректировщики огня. И тогда те, далекие батареи гаубиц получали наконец пищу для ненасытных жерл. И вершилось возмездие за догорающих в «Т-34-85».
И уже под стальным прыжком обрушивался ближайший американский окоп, и шарахались в стороны каски. А позади, сверху, по ним уже били автоматы и рвались из стволов гранаты. А в жалящие пулеметные гнезда плюхали мигом растекающиеся огненные кляксы из «КВ-8». Но передовой шеренге пехоты некогда заниматься отдельными задавленными ужасом солдатами и даже их группами, их задача идти за танками, не отставая, ибо что есть танк, даже тяжелый, в окружении противника – мишень для наведенных отовсюду базук и фаустпатронов, вот что. И они шли, ложились костьми, но шли, ибо если вторая очередь танков будет прикончена так же, как и первая, тогда обречена и вся атака, и если сейчас смерть вероятна, то тогда, при бегстве через простреливаемый врагами холм, – она абсолютно неминуема. А значит, бег за тяжелым танком, не отставая, – лишняя гора железа впереди – дополнительный шанс выживания. Солярная копоть в глаза и ноздри – мелочь, привычная на учениях суета.
А 120-миллиметровый ствол непрерывно выплевывает снаряды. Гусеницы плющат торчащие из укрытий орудия. В передней части «ИС-3» уже до пятидесяти вмятин от встретившихся по курсу бронебойных, зажигательных и всяких прочих. Но все это мелочовка. Современная оборона базируется на встречном танковом ударе. Где вы, господа «Шерманы»? Покажитесь!
По команде Джумахунова наводчик несмело выглядывает из приоткрытого люка. Не вся ли бегущая позади пехота полегла? Нет, не вся – сквозь копоть проглядываются автоматные вспышки. Сколько траншей противника уже пройдено? Не пора ли закрепляться для обороны, пропуская вперед еще, наверное, не забравшийся на холмы второй эшелон?