Паразит
Шрифт:
– Противоречия, – ответил я. – Меня интересуют противоречия. Ты намекаешь мне на то, что нужно меняться, указывая на бутылку, и тут же протягиваешь стакан с виски. Я, полностью отдавая себе отчет в том, что этого делать нельзя, тянусь за ним. Что это, если не противоречие? Почему люди так непостоянны и противоречивы? Почему, когда взрослого человека ловишь на лжи или указываешь на его оплошность, я уж молчу про детей, вместо того чтобы согласиться, понять, осознать и как-то исправить ситуацию, он начинает защищать свои ошибки, промахи, глупость, свои заблуждения и свою позицию (будь она хоть тысячу раз идиотской и проигрышной) до последнего вздоха, как будто бы сам верит в этот бред?
– Верит, – последовал ответ. – В этом и фишка, он действительно сам верит в то, что говорит. Например, подумай, как ты учился в школе? Расскажи мне, что помнишь, – попросил дьявол.
Поудобнее усаживаясь напротив меня, он поставил локти на стол и, подперев подбородок руками, приготовился внимательно слушать.
– Ну, первые пять классов я учился
– У-у-у, как ловко ты пиздишь! Простите, путаешь факты, мой друг! – оживился Люций и встал из-за стола. – Прошлое брат, похоже на гадалку, оно тебе скажет только то, что ты хочешь услышать, – покровительственно произнес он и похлопал меня по плечу, а затем продолжил.
– Конечно же, приятно рассказывать о том, какой ты был отличник, но есть один нюанс, ты забыл, кто я, – ухмыльнулся Люцифер. – Придется мне тебе кое о чем напомнить: первые четыре класса ты закончил с тройками, ты неплохо соображал в математике, а вот русский язык давался тебе с большим трудом, на тройбан. В пятом классе английский ты пытался учить только в первой четверти, а дальше просто перестал понимать его и еле вытягивал на тройки, абсолютно не усваивая материал. Немецкий ты в принципе не стал изучать, решив, что он тебе никогда в жизни не пригодится («вряд ли мы опять будем воевать с немцами»). Хотя с Европой еще повоюете, – подметил мой собеседник, пророча войну, а затем продолжил. – Как искусно ты замаскировал собственную лень, переложив ответственность на своих, как тебе казалось, «недалеких и злых одноклассников». Ребята никогда не смеялись над твоим внешним видом, над ним смеялся ты сам. Ты не принимал бедность как факт, а считал наказанием неизвестно за что. Ты был лентяем и распиздяем, но не глупым, нет; каждую четверть валял дурака, а в конце старался выровнять оценки на тройки, чтобы не остаться на второй год. Учителя тянули тебя как могли, но в девятом классе «бензин закончился», и они приняли решение перевести тебя в вечернюю школу, а не выгнали, как ты сейчас утверждаешь. Впрочем, ты даже не врешь. Просто ты так это помнишь, в более выгодном для себя свете, – продолжал дьявол, расхаживая по гостиной.
– Это научный факт – то, что ты помнишь, знаешь или думаешь, зависит не от реального положения дел, а от того, в какую именно игру с тобой играет твой разум. Он не хочет помнить плохое, и бац – ты уже ничего не помнишь. Это подтверждают тысячи проведенных экспериментов. Кстати, на эту тему написано много книг, почитай на досуге. Такая же хрень насчет твоих знаний, опыта, представлений о мире. Вспомни, как на море на Украине ты в баре купил бутылку Hennessy, и выжрал ее, подчеркивая благородный вкус, хотя коньяк ты на дух не переносишь, а вот это пойло полюбилось тебе сразу. И каково было твое разочарование, когда дядька жены смеялся над тобой: «Ты шо, хлопчик, рехнулся, у них здесь «Хеннесси» и «Армянский» разливают из одной бочки». И напиток сразу перестал быть благородным, вдруг откуда ни возьмись появились специфический запах и неприятный привкус. Даже фиктивное название или ценник может сбить тебя с толку и перевернуть все с ног на голову. И не только тебя, всех; вопрос в способе подачи информации. Так что не стоит удивляться врачебным ошибкам или тому, что чаще всего причиной аварий является человеческий фактор. Человек либо чересчур уверен в себе, либо наоборот, – сказал дьявол, достал из кармана десятирублевую монету, подкинул ее, поймал в кулак и протянул руку в мою сторону, продолжая разговор. – И наконец, твои мысли – то, о чем ты думаешь, как воспринимаешь события, относишься к другим людям. Полагаешь, здесь все в порядке? – спрашивал меня сатана, раскрывая кулак.
– Вряд ли, – задумчиво ответил я, увидев пустую ладонь.
– Правильно, – усмехнулся Люций, доставая монету у меня из-за уха.
«Какой дешевый трюк», – подумал я про себя.
– Не дешевле твоих, – подмигнул дьявол. – Вспомни, себя, когда ты продаешь свои услуги или покупаешь чужие, как ты к этому относишься? Стоимость твоих услуг почти всегда сильно завышена. Я к тому, что если у тебя есть что-то, то оно кажется тебе минимум в два раза дороже, чем цена, которую ты готов за это заплатить. Как тебе такой логический трюк? В чем ты действительно преуспел, да и не только ты, а все вы – так это в самообмане, – с уверенностью заявил Люций и снова принялся расхаживать взад и вперед по гостиной. – Но вернемся к противоречиям, давай же посмотрим правде в глаза: ни тебе, ни остальным нахер не нужна эта правда. Ты не хочешь видеть себя неправым. Ты не хочешь, чтобы тебя тыкали носом в противоречия, как кота в его собственные зассанки, которые ты сам же с таким трудом, с такой изобретательностью и страстью создал. Могу доказать.
– Попробуй.
– Давай проведем тест на противоречия. Доволен ли ты своей жизнью? – спросил дьявол и рассмеялся. – Просто
– Нет, не доволен, – немного смутившись, ответил я.
– А че так?
– А ни че, да, не доволен! Мне бы хотелось быть гораздо успешней в делах, которыми я занимаюсь, хотелось бы других отношений, других впечатлений и вообще много чего другого. Чтобы жизнь была наполнена смыслом и новыми идеями, а не только завистью и разочарованием. И мне почему-то кажется, что я не одинок, и нет таких людей, которых бы и в самом деле устраивала их жизнь. Если такие все же имеются, они либо врут, либо сектанты, – уверенно выпалил я, пошутив.
– Да-а-а, для субъективного ощущения счастья важно, не сколько денег у тебя, а сколько денег у твоего соседа, – рассмеявшись, подтвердил дьявол и задал следующий вопрос. – Ок, считаешь ли ты верными решения, которые принимал и принимаешь в своей жизни?
– Думаю, да. Уже пожил, не пацан с рогаткой, глупости вытворять, – жеманно ответил я.
– Ну хорошо, получается опять противоречие, – как будто бы с упреком произнес Люцифер. – Либо ты наебал меня в ответе на первый вопрос, и на самом деле у тебя все хорошо, обалденная жиза, и ты до усрачки счастлив, спасибо за это твоим «правильным мыслям» и «гениальным решениям», ведь ты не «пацан с рогаткой» и так далее. Либо ты наебал меня со втором вопросом, потому что, принимая правильные и взвешенные решения, остаешься, сука, несчастным человеком. И это может означать только одно: ты оцениваешь свою жизнь неверно, как «пацан с рогаткой», – в очередной раз подчеркнул он неудачно приведенную мной фразу. – То, как ты рассуждаешь, принимая решения, – хрень собачья, самообман и иллюзия, делающие тебя несчастным. Фишка в том, что нельзя на оба вопроса ответить утвердительно: да, я, нахер, несчастлив, и да, я думаю правильно. Нет, или одно, или другое. Один из ответов точно был неверным, – разъяснял собеседник, протягивая ко мне уже обе руки, сжатые в кулаки, и как бы спрашивая: в какой руке монетка?
– А…
– Даже не думай, третьего не дано, – перебил дьявол, и я потерял мысль. – Полный идиотизм, считать свое решение правильным, если оно сделало тебя несчастным. Понимаешь, о чем я? Уловил смысл?
– Да понял я, понял. Просто никогда не думал об этом в таком ключе, – оправдывался я.
– Никто так не хочет думать, – продолжал сатана. – Более того, чем несчастнее становится человек, тем с большим пылом и жаром он защищает свои убеждения, свое мнение и свои установки. И напротив, чем человек счастливее, тем больше он склонен считать свое мнение частным, возможно, даже ошибочным, и не слишком претендует на то, чтобы считаться первым. Запомни, лишь несчастному нужна эта правда, счастливый хвататься за нее не будет. Причем собственная правота зачастую становится причиной несчастий.
– Звучит как тост, – подметил я и добавил. – Да, неприятная правда. С учетом всего сказанного могу предположить, что противоречий не существует, потому что какой-то из ответов всегда неверный, нужно лишь проверить исходные данные. В моем случае я должен признать, что принимал неправильные решения, и тогда противоречия исчезнут, – подытожил я и предложил за это выпить.
– По поводу противоречий и неприятной правды: многим очень удобно думать, что начальник – болван, жена – стерва, муж – придурок, а ребенок – и вовсе неблагодарная скотина, – усмехнувшись сказал дьявол, тем самым подсказав мне тему для дальнейшего разговора.
– Когда я работал на стройке электриком, – начал я свой рассказ, – то постоянно выслушивал от своего начальника, критику в адрес директоров нашей компании, его жены-стервы, детей и нас, сотрудников. По его словам, «все решения у директоров были неправильные», «да я бы сделал то, да сделал это». Жена – стерва, пилит без всякой причины, по поводу и без. Дети не слушаются, да и не слышат. Я как-то спросил у него: «Если директора такие дураки, то почему ты до сих пор работаешь на них?» Лично мне эти ребята нравились, и мы до сих пор хорошо общаемся. На что он мне ответил: «Ты тоже меня критикуешь (и это была правда), почему же еще не ушел в другую компанию, не работаешь на моей должности или не откроешь свою фирму по электромонтажным работам»? Я тогда не смог ему возразить, но через два года создал свою фирму и забрал все подряды у их компании, лишив моего бывшего начальника объемов работ. Наверное, я должен сказать Анатольичу спасибо за шикарную идею. После его ответа я уже не спрашивал, почему он критикует жену, нас и детей. Сейчас я понимаю, что он просто не осознавал собственных противоречий, – рассуждал я. – Например, постоянно жаловался на свою жену, называя ее стервой, при этом лично мне было не понятно, а куда он смотрел, когда женился на ней? Если она всегда такой была, тогда ему это должно было нравиться. А если она такой стала, тогда не он ли ее до этого довел? Как говорится в стихах Маяковского: «Свою жену не ругаю. Ее никогда я не брошу. Это ведь со мной она стала плохая. А брал-то я ее хорошей…» А как она на него ругалась, – продолжал я. – При посторонних могла назвать старым чертом, маразматиком, дураком и так далее, и тому подобное. Это тоже понять можно, но зачем тогда она выходила за него замуж? Зачем рожала от него детей (тоже, по-видимому, дураков)? Или он не так уж и плох? Тогда зачем надо было регулярно изводить этим наигранным страданием и его, и себя? Почему недовольна жизнью? Тоже запуталась в собственных противоречиях. Да, та еще семейка. А как он ругал собственных детей! Уши могли свернуться в трубочку. Их, да и нас, он всегда считал неблагодарными…