Паразит
Шрифт:
– Короче, – перебил я собеседника, – если жизнь меня не устраивает, значит, я точно где-то ошибся? Возможно, неправильно оценил ситуацию или принял неверное решение. Продолжаю обманывать себя, игнорируя то, что уже нельзя игнорировать.
– В точку.
– Хорошо, буду искать, выявлять, разрешать противоречия. Просто мне всегда стыдно, если я делаю что-то не так, а это напрямую мешает искать, выявлять, разрешать, – оправдывался я.
– Стыд – это нежелание того, чтобы другие знали правду о тебе и твоих желаниях, – объяснял дьявол. – Если ты что-то делаешь не так, тебе не должно быть стыдно. Тому стыдно, у кого видно. Это нормально, все люди постоянно ошибаются. На ошибках учатся. Не надо притворяться святым, просто нужно меняться, это трудно. Но никто и не обещал, что будет легко. Никто не говорил, что сделает это за тебя. И уж точно спасителя на горизонте не предвидится. Твоя жизнь – твоя ответственность. Раунд, – выкрикнул Люций, показав жестом, что он закончил.
И снова заскрипел стакан, медленно движущийся в мою сторону.
4
– Итак,
– Почему же? – возразил я и окинул взглядом гостиную, как бы оценивая результат моей семейной жизни – совместно нажитое в браке имущество. – Я, например, всегда могу положиться на свою жену или ее родителей.
– И снова ты заблуждаешься, мой наивный друг. Правда в том, что ты нахер никому не нужен. Никому до тебя нет никакого дела, – продолжил мой собеседник. – А если кто-то что-то для тебя и делает, то только потому, что это ему самому по каким-то причинам сейчас нужно. Возьмем, к примеру, твою жену: ей выгодно, чтобы ты был здоров, жил долго и выполнял свои обязанности. Ну а кто будет платить по счетам, если ты вдруг не сможешь? Не думай, что только ты печешься о семейном бюджете, о нем беспокоится еще и твоя жена, только по-своему. Короче, она это делает не для тебя, а в первую очередь для детей и для себя. Для чего она взяла на себя все домашние дела и воспитание детей? Чтобы ты не отвлекался на эти аспекты жизни, а сосредоточился на своих прямых обязанностях добытчика. Стоит тебе перестать выполнять эти обязанности, и ты удивишься, как изменится ее отношение к тебе в целом. Но это не точно, могу предположить и другие варианты. Возможно, она настолько хочет, чтобы ты ее любил, что готова ради этого (заметь, не ради тебя) на все. Или, может быть, план в том, чтобы сначала тебя завлечь, сделать зависимым, обязанным, своего рода должником – подсадить на себя, а потом этим воспользоваться (не факт, кстати, что она это осознает).
– А родители?
– Да, казалось бы, они все делают для вас бескорыстно, но в первую очередь они делают это для себя, пусть даже неосознанно. Если у детей все хорошо, значит и им беспокоиться не о чем. А если хотя бы один ребенок в семье добился успеха, разве не летает в воздухе вопрос «А кто его воспитал?», на который они с гордостью всегда готовы ответить. Кто положил на алтарь успеха любимого отпрыска драгоценное время и здоровье, хотя бы и ради исполнения собственных нереализованных планов? – упиваясь честолюбием, разъяснял дьявол, играя передо мной, как актер перед зрителем в театре. – Или вспомни своего рабочего, Володю, если не ошибаюсь. Как он лизал тебе жопу, чтобы казаться хорошим, а потом из кожи вон лез, чтобы получить твое признание. И чем это закончилось, когда ты перестал его хвалить. По результатам выполнения работ у тебя появились другие фавориты: шустрее, сообразительней и выносливей. Как ревностно он относился к их успеху, стучал на них, как конченый мудак, пытаясь улучшить таким образом собственное положение, исключив вариант просто сосредоточиться на своей работе и увеличить КПД. Ты все видел и наехал на него за это, а он, сученок, взял и убежал, даже не забрав расчета. По сей день не берет трубку, считая себя несправедливо униженным и оскорбленным (прямо как у Достоевского). Володя создал для себя иллюзию – начальника тирана, который ему вдул за то, что он всего лишь следил за порядком и наставлял молодых на путь истинный. И даже ни разу не задумался о том, что он просто был гораздо менее продуктивным, чем эти ребята. Вместо того чтобы повысить свою работоспособность, он начал плести интриги, пытаясь выставить себя в более выгодном свете. Вот такие вот они – человеческие взаимоотношения, и каждый пытается их строить, преследуя лишь собственные интересы, но маскируя их добрыми намерениями. Люди часто предлагают друг другу бесплатный сыр в мышеловке. Искушение воспользоваться предложением слишком велико. Ты же, по сути, вроде бы ничего не теряешь, отвечаешь любовью и благодарностью, а за это получаешь что-то взамен: поддержку, деньги, секс например.
– А почему нет? Мне кажется, что это вполне выгодный и хороший обмен, – спросил я.
– А потому, мой друг, что ты сам того не ведая, влезаешь в долг. И да, считай, что проценты уже капают. Пройдет время, и за эту помощь с тебя спросят; так или иначе, но ты точно не отвертишься, платить придется, – с улыбкой ответил дьявол, показывая на меня пальцем. – Кто-то платит терпением к ненавистному мужу, превозмогая неприязнь, глотая разочарование и сперму. Кто-то нелюбимой работой, которая эмоционально его опустошает, но зарабатывать-то надо. Оплата по этим долгам не буквальная, да и долг этот, возможно, спросит не тот, кто его дал, а некто третий, нечто третье. Чаще всего в самый неподходящий момент, именно с той стороны, откуда не ожидаешь. Кого-то бросят, обменяют на другую или другого, а он или она и не знали, как это – жить без чьей-либо помощи, любви, понимания. Но помочь будет уже некому и есть риск, что бесплатного сыра уже не предложат. Сам этот подход – жить за счет других людей, благодаря их помощи и поддержке – крайне рискованная игра. И неважно, ты только берешь в долг, берешь и даешь или только даешь. Не влезай в долги, потому что берешь ты чужое, а вот отдавать придется свое. Не давай в долг, иначе потом будешь обвинять этого человека в том, что он неблагодарный. И я сейчас не про деньги, а про взаимоотношения в целом.
Мы выпили, и дьявол продолжил:
– Приведу тебе пример. Помнишь своих родственников из Кургана, Звягинцевых?
– Ну так, не то чтобы… – замялся
– Не суть, я их взял просто как один из примеров взаимоотношений из прошлого столетия, хотя эта тема актуальна и сегодня. Половое воспитание многих людей, женившихся в советскую эпоху, – разъяснял Люцифер, – в том числе и этой семьи, было далеко от идеала. Как и многие женщины того времени, Ольга считала, что секс нужен только Сергею, ее мужу. За что он как бы ей по жизни и был должен. С ее точки зрения, он вроде как сексуально ее использовал, а за это обязан был содержать, слушать, терпеть любое ее настроение и улыбаться. Ольга, конечно, в открытую всего этого Сереге не говорила, но ей в принципе и не обязательно было что-то высказывать. Вполне достаточно было надуть губы, сменить тон, состряпать недовольное ебло и презрительно зыркнуть, от чего Сережа тут же терял не только свое достоинство, но и волосы на затылке. В общем, эмоционально шантажировала его, что впоследствии привело ко взаимной ненависти. В таком браке пара прожила больше пятнадцати лет. А потом СССР распался, и брак тоже посыпался. Сергей ушел, да что там, убежал от Ольги после стольких лет совместной жизни, как будто все время только и ждал такого шанса. Вылетел из брака со свистом, завел новую семью, любовницу, в общем, зажег не по-детски. А Ольга оказалась у разбитого корыта, но это полбеды, оказалось, что она совершенно не умеет обходиться без бывшего мужа. У женщины, которая столько лет провела за каменной стеной брака, не оказалось дельной профессии и коммерческой хватки, таких необходимых в то время. То есть, по сути, она не могла даже себя прокормить, а тем более зажечь. Детям на нее было наплевать, папа с деньгами казался им ближе. Подруг не было, потому что все эмоции были растрачены на изведение мужа и страдание как таковое. Да и Серж был, прямо скажем, не подарок. Но и он, справедливости ради, не нашел в новой семье и любовнице счастья. После стольких лет существования в патологическом браке это непросто. Не хочу никого осуждать, не мне решать, кто из них был прав, а кто виноват. Хочу подчеркнуть лишь следующий ФАКТ – люди жили в долг, а потому счет, хоть и с большой отсрочкой, был выставлен им обоим. А что ты думаешь по поводу жизни в долг? Чувствуешь ли за собой нечто подобное? – ехидно улыбаясь, спросил дьявол.
– Когда нищий берет в долг у нищего, это почти всегда заканчивается поножовщиной… – отвечал я, как бы объясняя, что я в теме и знаю, о чем идет речь. – Понятно, что до этого разговора я об этом не думал и не замечал за собой ничего подобного, почти уверен, что нет. Мне всегда казалось, что это только близкие наживаются за счет моей доброты. Я раздавал в долг кому чувства, кому силы, а кому и средства. Я давал – у меня брали. Я получал удовольствие от того, что люди мне благодарны, ну, по крайней мере, поначалу.
– Хорошо, допустим. Но посмотри на своих близких сейчас – довольны ли они тобой по-настоящему? Делаешь ли ты их действительно счастливыми? Если да, то ты прав – они точно на тебе наживаются и в неоплатном долгу перед тобой. Но боюсь, что это не совсем так или даже совсем не так. Тебе кажется, что это ты страдаешь из-за них, а не они из-за тебя… – снова ехидно посмотрел на меня Люций.
– Так и есть, – пошутил я. – Жена пилит меня за то, что я, как ей кажется, черствый и равнодушный болван, игнорирующий ее чувства и заботу. Сестра считает, что я ее не понимаю, брат – что я его не уважаю. А друзья и вовсе думают, что я их откровенно использую в своих целях. И все вместе они считают, что я жеманный эгоист, думающий только о себе. Как будто они сами напрочь лишены честолюбия и снобизма.
– Ты действительно считаешь, что они должны вести себя по-другому? Должны, понимать тебя, уважать, любить, ведь ты для них столько всего сделал… А знаешь почему ты так думаешь? – на физиономии Люцифера заиграла довольная улыбка.
– Почему?
– Потому что ты кажешься себе охуительным! Удивительным, замечательным и прекрасным! Просто находка, блядь, какая-то. А знаешь, что самое страшное?
– Что?
– Что они о себе думают точно так же! Все вокруг уверены, что они заветный приз, сказочный клад и неслыханное счастье. Каждый из вас считает себя минимум в два раза дороже той цены, которую другие готовы заплатить. Причем они бы и сами за себя столько не дали, но ценник устанавливают будь здоров. На худой конец всегда можно отдать себя по дешевке, а по сути, сдать в аренду, как квартиру. Только вот с другой стороны обычно находится арендатор, уверенный, что цену он заплатил справедливую и реальную. Да, она будет ниже той, что ты сам себе назначил, но кого это ебет… Так-то и образуются эти виртуальные долги: все товары на рынке переоценены, никто за них платить такую высокую цену не хочет, но жить-то надо, вот и начинаете пользоваться вроде как в кредит, а потом, дескать, разберемся. Ну и разбираетесь потом, только с пеной у рта и с космическим набором претензий. Я веду к тому, что никто ни в чем не виноват. Сложно кого-то упрекнуть в том, что у него изначально был коварный план или злой умысел. Но так работает твой разум, такова его игра. Ты же социальное животное, и не можешь без всего этого: понимания, любви, поддержки, уважения и так далее, – заключил дьявол.
– И как быть? – спросил я, наливая в стакан виски.
– Может, стоит чаще разговаривать на темы, которые вас действительно беспокоят. После чего сбросить свои ценники и искренне порадоваться друг другу. Но что-то мне слабо во все это верится, – прозвучало в ответ, и мы за это выпили.
5
– Итак, дружище, – продолжил дьявол, щелкнув выключателем подсветки кухонного фартука, чтобы привлечь к себе внимание, – готов ли ты избавиться от иллюзии спасения и принять тот факт, что помощи ждать неоткуда? Знаешь ли ты, что нужно делать? Может, ты накидал какой-нибудь план или умеешь выбираться из подобных ситуаций?