Паразит
Шрифт:
Довольно того, что эта женщина прибрала к рукам одного из нас.
С другой стороны, я встревожился, узнав о болезни миссс Пенелосы
Вот что сильно снижает значимость победы, которую, как мне казалось, я одержал вчера вечером.
Насколько я помню, мисс Пенелоса говорила, что ухудшение её здоровья изрядно вредит силе внушения.
Не оттого ли, победа далась мне так легко?
Ладно! Сегодня вечером нужно будет принять те же меры предосторожности, и тогда посмотрим, чья возьмёт.
У меня какой-то детский страх, когда подумаю о ней.
10-го
У садовника нынешним утром было очень забавное лицо, когда я снова позвал его и попросил бросить мне ключ.
Представляю, что подумает обо мне прислуга, если я продолжу в том же роде. Зато я оставался дома, не ощущая ни малейшей потребности выйти, а это самое главное.
Мне кажется, что я, наконец, начинаю освобождаться от своего рабства у этой женщины, хотя, возможно, что её власть надо мной ослабела всего лишь до того дня, покуда к ней снова не вернутся силы. Мне остаётся только молить Бога, чтобы это было не так.
Агата с матерью уезжают сегодня утром, и мне кажется, что весеннее солнце утратило весь свой блеск. И всё же, оно очень красиво, когда смотришь на него сквозь зелёные листья каштана, растущего под моими окнами, и когда оно оживляет мощные стены старых зданий колледжа, поросшие лишайником.
Как всё сладостно и упоительно в природе, как успокаивает она душу! И как поверить после этого, что она же таит в себе силы столь нечистые, возможности столь отвратительные?
В самом деле, понятно, что ужасное несчастье, меня постигшее, находится в природе вещей, оно не выходит за её пределы и не из области сверхъестественного.
Нет, это естественная сила, которой эта женщина лишь пользуется и которая неведома обществу.
Сам факт, что сила эта соотносится со здоровьем, ослабевает при его ухудшении, показывает, что она целиком и полностью подвластна законам физическим.
Если б у меня было время, я бы изучил эту силу и нашёл ей противодействие. Но, увы! Не тогда надо помышлять о дрессировке тигра, когда находишься в его когтях! Тут только одна забота: как бы вырваться.
Ах! Когда я гляжу в зеркало и вижу там свои чёрные глаза и испанское лицо с тонкими чертами, я хотел бы быть обезображенным оспой или серной кислотой.
Во всяком случае, это избавило бы меня от душевных мучений.
Судя по всему, вечером у меня будут неприятности. Некоторые обстоятельства заставляют меня опасаться этого.
Во-первых, я встретил на улице миссис Вильсон; она сообщила, что мисс Пенелосе уже лучше, хотя она ещё и слаба; во-вторых, скоро приедет профессор Вильсон и его присутствие будет для этой колдуньи помехой.
Я не боялся бы наших встреч, если бы они происходили в присутствии третьего лица. А так у меня дурное предчувствие, поэтому я принял те же меры предосторожности, что и накануне.
Вечер.Нет, слава Богу, и этим вечером всё обошлось.
На этот раз неловко было снова обращаться к садовнику. Затворившись, я подсунул ключ под дверь таким образом, чтобы утром был
Три вечера подряд мне удалось остаться дома! Определённо, мои мучения подходят к концу, поскольку Вильсон вернётся не сегодня, так завтра.
Сказать ему, через что я прошёл, или не откровенничать?
Уверен, я не найду у него никакого сочувствия. Для Вильсона это всего лишь любопытный случай. Ещё расскажет обо мне в докладе на ближайшем заседании ОПИ [2] , и все с важным видом начнут судить и рядить, насколько велика возможность того, что я бессовестно солгал, и сопоставлять её с вероятностью, что у меня попросту начинается помешательство.
Нет, я не стану просить помощи у Вильсона.
2
ОПИ — аббревиатура, означающая Общество психических исследований — организацию в Великобритании, ставившую себе задачей доскональное изучение всех фактов, имевших отношение к психической и бессмертной природе человека. Всемирную известность получили многотомные «Протоколы ОПИ», так называемые «Proceedings», в которых собрана бездна фактов, касающихся данного круга проблем. (Й. Р.)
Я чувствую себя в добром здравии и в прекрасном расположении духа; сегодня, на занятиях в университете, я был как никогда в ударе.
О, если бы только избавиться от зловещей тени, омрачающей мою жизнь, как я был бы счастлив!
Я молод, не лишён привлекательности, достиг вершин в своей профессии, помолвлен с прекрасной и очаровательной девушкой — что ещё нужно мужчине моих лет?
Лишь одно не даёт мне покоя. Боже, как подумаешь, что мне грозит!
Полночь. Я схожу с ума!
Да, верно, эта история кончится сумасшествием.
Я и сейчас уже близок к помешательству.
В голове всё словно кипит, когда прикладываю к ней пылающую руку. По телу пробегает дрожь, как у испуганной лошади.
О, какую ночь я провёл!
И всё же есть основание испытывать некоторое удовлетворение.
Рискуя сделаться предметом насмешек для прислуги, я снова подсунул ключ под дверь, обрекая себя на добровольное заточение.
Затем, поскольку ложиться спать было ещё рано, я, не раздеваясь, лёг на кровать и принялся читать Дюма.
Внезапно я оказался скинут да, скинут, сброшен, стянут на пол. Именно такие слова могут описать действие той подавляющей силы, которая вдруг навалилась на меня.
Я цеплялся за одеяло. Ухватился за ножку кровати. Думаю даже, что в своём исступлении я выл и кричал.
Но всё напрасно. Я ничего не мог с собою поделать. И должен был подчиниться. Мне было невозможно преодолеть влияние этой силы или как-то от неё укрыться.
Лишь поначалу я оказывал какое-то сопротивление. Влияние вскоре сделалось настолько подавляющим, что бороться с ним стало невозможно.