Парцифаль
Шрифт:
Сурово должен быть наказан:
Он жизнью заплатить обязан!..
Увы, таков и ваш удел..."
И всадник тут же шлем надел...
. . . . . . . . . . . . .
Сталь в руке его сверкнула
И Парцифаля в грудь толкнула.
Но усидел герой в седле.
Зато - храмовник на земле
После ответного удара...
Наш друг умел сражаться яро
И победил не одного...
Вдруг, поскользнувшись, конь его
С обрыва
К счастью, Парцифаль успел
За кедр руками ухватиться,
Иначе б нам пришлось проститься
С героем нашим навсегда...
...Ах, конь погиб! Но не беда:
Выходит из терновника
Конь побежденного храмовника,
Осталось только сесть в седло.
Так Парцифалю повезло...
И он тут же ускакал подале,
Так его не догнали
Храмовники те, кто Грааль стерегли..
Нет, мы пока что не смогли
До цели избранной добраться.
Рассказ наш вынужден продолжаться...
...Не знаю, две или три недели
С той бранной встречи пролетели,
Но Парцифаль все вперед спешил...
Снежок холодный порошил,
Суровый ветр по свету мчался,
А лес, казалось, не кончался,
Чреватый новою бедой...
Вдруг рыцарь, с белой бородой,
С лицом вполне, однако, свежим,
Бредет по сим краям медвежьим.
Да-да, босой бредет, пешком,
Со странническим посошком.
Его жена бредет с ним рядом,
Дырявым, нищенским нарядом
Едва прикрывши наготу...
Сию престранную чету
Две дочери сопровождали.
Они красотою своей поражали,
Хотя одеты были тоже
В плащи или в платья из старой рогожи.
Наверно, все семейство это,
Что было в рубище одето,
Шло средь лесных болот и мхов
За отпущением грехов
К вратам какого-нибудь храма...
Придворные - мужи и дамы
В таком же рубище брели.
Их лица благость обрели,
Тела от холода дрожали...
Собачки впереди бежали...
Вид богомольцев жалок был...
Наш друг коня остановил
И поклонился им учтиво.
Одет был Парцифаль на диво,
В отличие от остальных,
Сияя блеском лат стальных,
Убранством шлема поражая,
Осанкой, взглядом выражая
Величие и торжество...
Слова приветные его
Вознаграждены были приветом.
Однако старец рек при этом:
"Святейший праздник на дворе,
А вы - в греховной мишуре
Порочите господне имя!
Сегодня надобно босыми
Ногами
Не панцирь - рубище носить
И каяться, молить прощенья..."
Герой промолвил без смущенья:
"Откровенно вам скажу,
Что смысла я но нахожу
В занятиях такого рода...
Какое нынче время года,
Какой неделе счет пошел,
Кто от кого произошел
И что за день у вас сегодня
То ли рождения господня,
То ль воскресения его,
Клянусь: не знаю ничего!
Да! Мне все это неизвестно!...
Был некто... тот, кому я честно
Служил средь бурь, невзгод, тревог.
Мой господин - он звался "бог"
Моих стараний не заметил,
Мне злобой на любовь ответил
И надругался надо мной!..
Так кто ж, скажи, сему виной?!
Ни в чем не отступив от веры,
Страдаю я сверх всякой меры,
Я к помощи взывал его
Он не услышал ничего,
Сим доказав свое бессилье!..
Ах, на земле, на небеси ли,
Нигде, нигде защиты нет!.."
И молвил пилигрим в ответ:
"Твой бог рожден святою девой?!
Так образумься, не прогневай
Сейчас, в день пятницы страстной,[115]
Того, кто спас весь род людской!..
Христом испытанная мука,
Ответствуй, разве не порука
Его безмерной доброты,
Которую не видишь ты?..
О рыцарь! Если ты крещеный,
То, к общей скорби приобщенный,
Оплакать поспеши того,
Кто с нас со всех, до одного,
Ценой мучительной кончины
Пред богом снял грехи и вины,
Нам преградив дорогу в ад!..
Зачем бредешь ты наугад,
В потемках, выхода не зная?..
Сегодня - пятница страстная!
Так поспеши себя спасти
И от души произнести
Слова раскаянья и веры!..
Здесь, в этой чаще есть пещеры,
В одной из них, какой уж год,
Великий праведник живет...
Спеши!.. Он все еще исправит,
По верному пути направит..."
. . . . . . . . . . . . .
Герой себя не поберег,
Благим советом пренебрег
И счел необходимым
Проститься с пилигримом.
Отвесив странникам поклон,
Поспешно удалился он,
Стремясь к заветной цели...
...Все его жалели...
Заметим, что недаром он
Был Герцелойдою рожден,
У Герцелойды переняв
Открытый, благородный прав,
Способность к милосердью
И редкое усердье