Парцифаль
Шрифт:
Прекрасней не встречал он лика...
У дивной женщины от крика
Немного голос поохрип:
Ведь рыцарь несчастный чуть не погиб.
...Нетрудно храброму Гавану
Перевязать любую рану,
Но чтоб уж все - наверняка,
Он взял кусочек тростника
И в рану сунул, словно трубку.
(Хвала столь мудрому поступку,
Хвала умеющим спасать!)
Затем из трубки пососать
Он повелел прекрасной даме.
Свершилось
Сквозь трубку отсосали кровь
И полумертвый ожил вновь!..
Все получилось словно в сказке...
А рыцарь после перевязки,
В приливе новых, свежих сил,
Гавана пылко попросил
Навеки с ним не расставаться!
Гаван не хочет оставаться
И задает лишь один вопрос:
"Кто такой удар тебе, рыцарь, нанес?.."
И тот ответил, чуть дыша:
"Рыцарь Гевелиус Лишуа!
Он шутки шутить не любит,
Он прямо насмерть рубит.
Эх, это вовсе не игра!
Ты рвешься в крепость Легруа?![122]
Но именно там меня сразили!
Я был почти в могиле,
Когда бы ты меня не спас!..
Я об одном прошу сейчас:
Чтоб не случилось худа,
Не жди напрасно чуда
И к крепости близко не подходи!.."
Но в пылкой, молодой груди
Гавана моего дорогого
Эти слова подобьем зова
"На приступ!" - прозвучали...
Без страха, без печали
Он скачет с оружьем наготове,
Путь узнавая по каплям крови,
Раненым рыцарем пролитой
(Я бы не выдержал боли той!)...
. . . . . . . . . . . . .
И вот перед взором его, на горе,
Вся золотясь в предвечерней заре,
Крепость предстала чудесная
И скала совершенно отвесная...
Но, свято лелея свою мечту,
Герой поднимается в высоту
Скалистой, извилистой тропкою.
Ведет его сердце не робкое!..
Но он останавливается, узрев
Одну из самых прекрасных дев:
Глаза его лучшей не видели!
(Мы сим никого не обидели,
Но с необыкновенною девой той
Лишь Кондвирамур своей красотой,
Воистину небывалой,
Могла бы поспорить, пожалуй!..)
И, как донесла Авентюра до нас,
Был удивителен блеск ее глаз
И удивителен сладостный рот.
И сердце, любовных полно щедрот,
Влекло простодушьем обманным:
Для всех оно было капканом!..
...А страсть к ней - страшнее любой кабалы.
Сидела она у подножья скалы,
Под брызгами водопада,
Чаруя прелестью взгляда...
. . . . . . . . . . . . .
"Ах,
Позволив рядом с вами присесть!
Воскликнул Гаван, пылая,
Ей огненный взгляд посылая...
Прелестнее девы я не встречал!
Гаван восторженно воскричал,
И, видимо, лучшей не встречу!.."
"Ну, что вам на это отвечу?
С насмешкой вдова сказала ему.
Надеюсь, вы правы... Но вот почему,
Коль вы воспылали любовью,
Должна я внимать пустословью?!
Дурак или умный, кривой и прямой,
Кого ни спроси - восхищаются мной.
Мне клятвам внимать надоело!
Я - слышите?
– требую дела!..
Но в сердце моем нет места для вас..."
Он рек: "Заглянув в глубину ваших глаз,
Я понял: я раб ваш - навечно!
Послушайте: жизнь быстротечна..."
"Ну, что ж. Коли вы полюбили меня,
Тогда моего приведите коня,
Он там, на вершипе, в дворцовом саду...
Я очень устала... Пешком не дойду...
Пожалуйста, поторопитесь!.."
И поторопился наш витязь:
Он, птице подобный, взлетел на скалу
И тем заслужил почет и хвалу,
Столь быстро добравшись до цели...
В саду танцевали и пели.
Было великое множество там
Отважных мужей и прекраснейших дам.
Гавана внезапное появленье
Всеобщее вызвало изумленье.
Смолкло веселье в просторных шатрах.
Многих объял безграничный страх.
Многие побелели:
"Еще одного?! Неужели?!"
Что все это значит: "еще одного?!"
Но понял Гаван: здесь жалеют его!
И впрямь: все его обнимают.
Беду его, что ль, понимают?..
Вот старый вояка вздохнул тяжело
И молвил: "Что, рыцарь, вас к нам привело
Зачем вы явились к нам в крепость?
Чтоб испытать ее крепость?!
Не знаю: вы жизнью своей дорожите?.."
"...Где конь... там, в саду... покажите...
Я должен немедля его увести..."
Тут рыцарь воскликнул: "О боже, прости!
Вас хочет сгубить Оргелуза!..[123]
Вы ищете с нею союза,
Иль красотой ее ослеплены,
Иль бесконечно в нее влюблены?
И разум ваш страстью сжигаем?..
Поверьте: мы все это знаем...
Но знайте и вы, господин дорогой,
Ей кто-нибудь нужен: не вы, так другой,
Чье юное сердце не черство,
Чтоб с помощью злого притворства
Свести вас с ума, в свой силок залучить...
Из этого следует заключить: