Парцифаль
Шрифт:
И лучники, и конники,
И дамы, и их поклонники...
Особенно много - прекрасных жен!
Король ими прямо-таки окружен
Как бы живым забором...
Меж тем все одержимы сбором
В поход, туда, под Иофланц,
Где достославный Грамофланц
Гавана встретить хочет:
Мечи дружина точит...
...Итак, велит он собираться,
Лежа на пальмовом матраце
В своем роскошнейшем шатре,
Прохладном при такой
Над ним все дамы колдовали,
На него набедренники надевали,
И наколенники, и наплечники,
Чтоб стрел и копий наконечники
Пронзить монарха не могли...
И тут как раз послы вошли...
На гордеца взглянувши хмуро,
Рек старший: "Короля Артура
Мы паладины и гонцы.
Идет молва во все концы
О славном нашем государе
И о его прекрасном даре
Врагов строптивых побеждать.
Вас, полагаем, убеждать
В его могуществе не стоит...
Тем более нас беспокоит,
Как вы осмелились и отчего
Племяннику его
Свой дерзкий бросить вызов.
Тем самым короля унизив?!
Пусть даже он виновен в чем,
Ваш спор не разрешить мечом,
Напрасно только меч иступится:
Весь Круглый стол за Гавана вступится
Мы все здесь братья его и друзья!.."
...Король ответил: "Нет, нельзя
Наш спор окончить миром.
Сегодняшним турниром,
Который будет весьма кровав,
Сама судьба решит: кто прав,
Покрытый в битве правой
Презреньем или славой!.."
. . . . . . . . . . . . .
И с ложа Грамофланц восстал.
Король доспехами блистал...
Двенадцать дев для господина
Принесли подобие балдахина,
Плат распластав над его главой
Во время скачки верховой...
Две девы, что красой сияли,
С князем рядышком скакали.
Он ласково взирал на них,
На красавиц молодых.
. . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . .
И продолжает Авентюра:
Посланцы короля Артура
Назад спешили, в лагерь свой.
Вдруг их глазам открылся бой!..
Гаван (как он сюда пробрался?!)
С каким-то паладином дрался.
Послов безмерный страх объял:
Гаван держался, но сдавал...
Знать, нелегко пришлось герою.
Противник был сильнее втрое.
И, весь в крови от свежих ран,
Был сдаться вынужден Гаван...
Послы, едва его узнали,
Его по имени назвали.
"О господин Гаван!.." И вдруг
Противник выронил из рук
Копье в тоске невероятной
И отшвырнул
И, зарыдав, воскликнул он:
"Я проклят! Я приговорен!
Счастье навек от меня отвернулось!..
(Вот ведь как дело-то обернулось!)
Средь всех грехов моих, средь всех,
Я совершил тягчайший грех!
С себя вины я не снимаю,
Хотя, конечно, понимаю
Вновь на рассудок мой лег туман...
Так, значит, это был - Гаван?!
Я, стало быть, с Гаваном дрался?!
Мой друг Гаван! Не он мне сдался,
А я своей беде сдаюсь
И побежденным остаюсь!.."
Услышав эти зовы,
Гаван воскликнул: "Кто вы?
За что вы так добры ко мне?..
Все происходит как во сне.
Когда б вы сначала все это сказали,
То битву бы я проиграл едва ли...
Однако знать желаю я,
Кем слава отнята моя
И у кого мне ее найти,
Коль наши скрестятся пути.
И я заклинаю вас всеми святыми:
Свое мне назовите имя!.."
"Так знай же, сородич мой дорогой,
Я - Парцифаль, и не кто другой!.."
Гаван сказал: "Поистине,
Кривыми путями пришли мы к истине
Два простодушных сердца злоба
Едва не довела до гроба.
Твоей рукой побеждены,
Мы для любви возрождены,
Для верности блаженной,
Для радости священной.
Так, выиграв со мною бой,
Победу ты одержал над собой!.."
...И тут Гаван, лишившись сил,
К небу очи закатил
И пал на землю бездыханным...
Послы склонились над Гаваном,
Который бледен был и нем...
С него тотчас же сняли шлем
И стали махать над Гаваном
Его павлиньим султаном.
От этого маханья
К нему вернулось дыханье,
А вскоре вернулась и сила...
Так Верность его воскресила!..
...Тем временем под Иофланц
Спешил с дружиной Грамофланц.
(Согласно правилу, любое
Король мог выбрать место боя,
И это было оттого,
Что вызвал он, а - не его...)
. . . . . . . . . . . . .
Но вот уже видна поляна,
Где Грамофланц проткнет Гавана...
Вдруг - что такое?.. Под кустом
Его противник, сняв шелом,
Лежит изранен да измучен...
Ого! Да тут, видать, получен
Удар, при этом - не один!..
Ужель сей юный господин
Опередил своим турниром
Того, кто признан целым миром?!
Кто эта странная особа?!
Но те молчали оба...