Пария

Абнетт Дэн

Я осталась одна. Поведение Лупана было крайне странным, он говорил о вещах, о которых я понятия не имела — но я распознала форму, в которой он начал разгвор. Это была проверка. Неуклюжая, топорно проведенная — но несомненно проверка. Когда он говорил, возможно, в его речи были кодовые слова, которые, как он полагал, я должна была знать, догадавшись по ним, о чем идет речь. Он приглашал меня ответить, показав, что я тоже понимаю, о чем он говорит, продемонстрировать мое знание этих тайных предметов. Но я не дала ему ответа, на который он рассчитывал. Возможно, его

господа, эти таинственные и невидимые члены семьи, управлявшей «Блэкуордс», тайно наблюдали за нами, и колокольчик вызвал его, чтобы понести наказание за оплошность.

За кого же он принял меня? Одна его фраза особенно обеспокоила меня. «После событий прошлой ночи».

Надо было убираться отсюда. Как только он вернется, я принесу извинения и сбегу, сославшись на ранее назначенную встречу, на которую Лаурель Ресиди, к сожалению, не может не явиться.

Ожидая его возвращения, я обошла стол и стала рассматривать книги на приставном столике, другие тома, которые, как он полагал, могли меня заинтересовать.

Меня. Именно так он и сказал. Он постарался отобрать те книги, которые могли бы заинтересовать меня — не моего нанимателя.

Я перевернула каждый из архивных ящичков, в которые были заключены книги. «Жизнь Орфея». «История губернаторства Санкур и Правления Человека в Субсекторе Ангелус». Драма под названием «Король в желтом». Трактат об использовании масок и иные мысли о правдоподобности персонажа»…

Книг было много, названия большинства из них были мне неясны. Одна из них была совсем маленькой, в синем переплете, на котором не было никаких обозначений. Я открыла ящичек и вынула ее. Это был блокнот, его пожелтевшие страницы были исписаны от руки. Я решила, что он вполне уместно выглядел бы среди блокнотов Секретеря. Записи были сделаны коричневатыми чернилами, четким безупречно-ровным почерком. Я не могла прочесть ничего, потому что записи были сделаны с использованием чего-то вроде шифра, или, вернее, на языке, которого я не знала. Но на внутреннем форзаце был номер — 119 — и слова, написанные на анграбике:

«Повседневные записи Лилеан Чейз; о ее знании (иначе — о ее Когнитэ)»

Я моргнула. Слово обрело смысл.

— Он возвращается, — произнес мужской голос из тени. — Тебе нужно уходить, или он схватит тебя.

Пораженная, я обернулась. Мужчина выступил из затененного дверного проема. Он был бледным, с небольшой темной бородкой. У него были длинные волосы, черные и довольно растрепанные, они падали на воротник. Его одежда тоже была темной. Он глядел на меня серыми глазами — его взгляд не был дружелюбным или враждебным, он просто был.

— Кто вы? — спросила я.

— Он пытался захватить тебя, не применяя силу, — произнес незнакомец, мотнув головой в ту сторону, куда удалился Лупан. — Но он тебя недооценил. Тем не менее, они намерены заполучить тебя. Ты для них — товар, тебя можно выгодно продать. В общем, на твоем месте я бы сбежал прежде чем он вернется — и будет вести себя менее деликатно.

— Кто вы? — повторила я.

— В настоящий момент, — ответил он. — Я — твой единственный друг.

Вторая

часть истории, названная

ЦЕННЫЙ ТОВАР

Глава 17.

О Реннере Лайтберне

Я ответила ему враждебным взглядом. Его вид мне не нравился. Он выглядел как человек из низов общества, что само по себе не было недостатком — я тоже не могла похвастаться высоким происхождением, — но в его спокойствии я видела ту грубую, неотесанную простоту, которую можно встретить лишь у подонков, населяющих городские улицы.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— У меня нет имени. — ответил он.

— Что за ерунда! — заявила я. — У каждого есть имя.

— И у меня было, — произнес он. — А теперь нет. Потому что я Проклятый.

Обычно у Проклятых были приметные знаки, отметины на щеках или на шее, но на нем я их не видела. Впрочем, кажется, метка все-таки была — на руке, там, где бледную кожу скрывал черный рукав куртки: тонкие черные линии, переплетение росчерков, которые я поначалу приняла за волосы на руке, — но теперь видела, что они вполне могут быть татуировкой, говорящей о его положении.

Это было незавидное положение. Лишь немногие в Королеве Мэб находятся так же низко на социальной лестнице, как Проклятые. Может быть, Слепошарые Вояки — их считали отбросами общества; но Слепошарые Вояки по крайней мере сохраняли некоторое достоинство — грубую гордость ролью смертельного оружия, для которой их создавали.

— Значит, ты Проклятый, — произнесла я. — Зачем же ты пришел сюда? Как смеешь пребывать в этом прекрасном торговом доме, где тебе нечего делать? И как смеешь говорить со мной, мамзелью из приличного общества, которая…

— Я здесь, потому что меня сюда послали, — ответил он, явно не собираясь слушать мою тираду до конца. Его серые глаза оглядели меня с ног до головы. Он был высокого роста, его неухоженная черная борода скрывала подбородок и сливалась с усами. Его спутанные черные волосы рассыпались на пробор посередине головы. Кожа выглядела так, словно он очень долго не видел солнца — но он не был особенно грязным. Я слышала об этом, и теперь видела своими глазами — Проклятый, связанный обетами, отрекающийся от себя способом, поистине вызывающим жалость, отказывающийся от мытья и другой гигиены, чтобы ускорить разрешение от своего бремени. Для них такое пренебрежение к себе — форма исповеди и покаяния.

— Я не буду терять время, — сказала я. — У меня дела, и я…

— А я не собираюсь терять время на пререкания, — сообщил он. — Меня послали, чтобы забрать вас отсюда и отвести в особое место. Для вашей же безопасности. Это задание — часть моего обета, так что я не могу его не выполнить. Мне сказали, что я найду вас здесь, и я нашел. Думаю, я пришел как раз вовремя: я слышал, что здесь было, и могу сказать, что от этого типа у вас будут проблемы. Вы ему нужны, потому что он знает, кто вы. В общем семейству Блэкуордов вы нужны позарез, и они вас не выпустят. И потому — пошли отсюда.