Парламент
Шрифт:
— Что за экзамен?
Роман улыбнулся:
— На этот случай у меня имеется очень богатый опыт. На следующей неделе у Пантова состоится встреча с избирателями в Дворце офицеров армии и флота. Приходите и вы увидите своего ставленника во всей красе.
— Обязательно постараюсь выкроить время. Извини, Роман, что я сегодня был не в меру сдержан. Но мне очень хочется тебе верить. И ещё одна просьба: если каким-то образом в ближайшее время увидишь Михаила Петровича, настоятельно попроси, чтобы он связался со мной.
Роман согласно кивнул. Он вышел в приемную и бросил взгляд на настенный календарь. До возвращения Пантова из Парижа оставалось трое суток.
Роман вышел из банка и направился за угол, где предусмотрительно оставил «Мерседес», который на время ему одолжил ученик. Ему необходимо было успеть к окончанию спектакля в театре юного зрителя, где он договорился с актерами о встрече и обещал им небольшой приработок.
Бурмистров приподнял жалюзи в своем кабинете, окна которого выходили на противоположную сторону улицы. Его взгляд устремлялся в одну точку, которую мгновенно пересек знакомый «Мерседес». Тот самый «Мерс», который он с легкой руки за бесценок продал неутомимому аферисту и лидеру предпринимательской фракции господину Пантову. Но он не заметил, когда-то служившей ему верой и правдой машины. Он смотрел в одну точку и думал о другом. О тех деньгах, которые были потрачены на поддержку забастовщиков, на предвыборную компанию и которых с лихвой бы хватило на выплату ежемесячных авансов марфинским водникам.
3
В последние дни дела у Виолетты Павловны шли из рук вон плохо. Во-первых, в связи с экономическим кризисом, разразившемся в области, клиенты совсем перестали посещать её заведение. Во-вторых, из Германии, куда она в начале месяца отправила три с лишним десятка девушек для работы в увеселительных заведениях, пришло неприятное сообщение: несколько из них бежали. Удрали даже не имея на руках ни денег ни паспортов. Это было уже настоящее ЧП, которое могло грозить Виолетте Павловне несколькими годами заключения. С девушками заключался договор о работе за рубежом в качестве официанток, но никто из претенденток на теплое местечко не догадывался, что использовать их будут совсем в другом качестве.
Правда, на предварительных собеседованиях Виолетта Павловна лично разговаривала с каждой из «эмигранток», задавала массу многочисленных вопросов, стараясь убедить себя в том, что зачисленная в группу для поездки за рубеж девушка не станет бунтовать и останется покорной даже в том случае, если в её жизни произойдут какие-то непредвиденные изменения. Конечно, Виолетта Павловна старалась направлять за рубеж только тех желающих, кто давно порвал всякую связь с родителями и родственниками, жил самостоятельной раскованной жизнью, в тайне надеялся выбиться в люди, стать богатым и независимым. Таких, как говорила Виолетта Павловна, «с улицы», было принято шестнадцать человек. Еще два десятка девушек до полной комплектации группы были добавлены из личного резерва Виолетты Павловны. Но как раз в этих, молодых да ранних, Петяева была полностью уверена — не подведут. Они с честью выдержали экзамены на отечественной панели и по доброй воле изъявили желание потрудится на западном фронте.
Впрочем, менеджеры, которым из рук в руки передавала Петяева своих «протеже» в два счета умели укрощать строптивых и достаточно скоро находить с ними общий язык.
За все время совместного российско-экспортного сотрудничества у Виолетты Павловны случился единственный прокол. Одна из тихонь — Виолетта Павловна не могла бы никогда предположить, что она окажется самой решительной и непокорной — сумела-таки
И вот новая беда. Не одна, а сразу четыре девушки, когда узнали что попали вовсе не в кафе в качестве официанток, а в довольно-таки откровенное интимное заведение на бесславную должность проституток, самовольно покинули германское заведение и ударились в бега. Из далекого Гамбурга ей, Виолетте Павловне, сразу предъявили рекламацию в том, что в психологическом плане при отборе девушек была допущена грубая ошибка, требовали не только вернуть деньги за беглянок, но и возместить моральный ущерб заведению. Но на моральный ущерб и возврат денег, которые уже были давно потрачены, Виолетта Павловна, грубо говоря, плевала с высокой колокольни. Задача перед ней стояла куда важнее — перехватить ослушавшихся в России и с помощью Евнуха провести с ними соответствующую беседу. Иначе могли последовать большие неприятности. Конечно, госпожа Петяева, как директор городского Центра знакомств и планирования семьи, всегда могла в случае надобности предъявить следователям подписанный девушками контракт, где указывалось, что заведение Виолетты Павловны за минимальное вознаграждение занималось лишь посредническими услугами.
Третью подлянку преподнесла Светка Марутаева. Эта сучка, иначе по мнению Виолетты Павловны её назвать было никак нельзя, упустила богатого жениха, а сваха, в качестве которой выступала госпожа Петяева, лишилась прямой выгоды.
Все эти накладки оставили директрису Центра знакомств без сна и покоя. Сотрудники старались не попадаться разгневанной женщине на глаза, и только Евнух был невозмутим и хранил полное спокойствие.
— Ну-ка найди и приведи ко мне эту сучку, — попросила Евнуха Виолетта Павловна, прекрасно зная, что догадливый телохранитель понимает, о ком идет речь.
И когда он вышел из кабинета, она открыла сейф, достала несколько книг, в которых вела нехитрую бухгалтерию и постаралась разобраться, куда же уплыло столько средств, которые были заработаны в предыдущий месяц.
В активе значилось, что по две тысячи долларов она получила от зарубежных партнеров за каждую «эмигрантку», которые изъявили желание улучшить сервис в западноевропейских странах. Общая сумма от сделки принесла заведению Петяевой 76 тысяч долларов. Еще на 28 пополнили общую копилку штатные путаны.
Виолетта Павловна быстро перевернула несколько листочков бухгалтерской книги и, взглянув в таблицу месячных доходов, пришла к неутешительному выводу: производительность по интимному обслуживанию городского населения резко катилась вниз. Немыслимый обвал отечественного рубля по отношению к американскому доллару, который произошел в конце лета, заставил даже состоятельных граждан мужского пола экономить не только на продуктах, но и на интимных развлечениях.
Еще две с половиной тысячи баксов были заработаны путем самой легальной, но далеко не прибыльной деятельности. Их внесли в кассу около трех десятков женихов и невест, которые с помощью Вилолетты Павловны нашли свое счастье и образовали семейные ячейки. Но этих денег не хватило бы даже на зарплату штатным сотрудникам Центра, не говоря уже о том, чтобы расплатиться с налогами и арендной платой за помещение.