Парламент
Шрифт:
Они расположились в креслах за журнальным столиком, как старые приятели друг против друга, хотя Пьер до сего дня ни разу не встречался с губернатором.
— Рассказывайте, рассказывайте. Где были, что видели? Хотя я уже наслышан о вашей деятельности. Как вам показалось Марфино? У вас уже, наверное, сложилось какое-то впечатление от водообъектов…
Кантона предположив, что губернатор уже готов, не теряя времени даром, выслушать его впечатления от экскурсии по водообъектам, оценить планы по их реконструкции и модернизации, раскрыл кожаную папку и положил на
— Знаю, знаю: о водообъектах и самом Марфино вы не лучшего мнения. Но говорить будем за завтраком. Кстати, у меня с утра ещё и хлебной крошки во рту не было.
В одно мгновение на столике появились черная икра, кусочки балыка, тонко нарезанный сыр, ваза с конфетами, чай в серебренных подстаканниках, две рюмки и хрустальный графинчик с коньяком.
— За знакомство? — спросил губернатор и поднял крохотную рюмку, — И за плодотворное сотрудничество.
Кантоне было неловко отказываться, и он выпил коньяк и взял кусочек сыра.
— Ну, что у вас там? — наконец, кивнул в сторону тетрадки Егерь и, не дожидаясь ответа, добавил, — Я понимаю, что вы меня сейчас начнете убивать различными цифрами и сногсшибательными суммами. Но, честно признаться, они меня мало интересуют. Область вам все равно ничем не сможет помочь. Нет ни одной свободной копейки. Или, если говорить по-французски, ни одного лишнего сантима…
— Я не прошу вас об этом. Потому что готов вложить свои собственные средства, — напомнил Кантона.
— Вот и хорошо! — улыбнулся Егерь, — Такое положение очень даже устраивает администрацию.
— Но я хочу иметь стопроцентные гарантии, что мои деньги не сгорят, а пойдут в дело и принесут мне доход.
— Какие гарантии от меня требуются? — Егерь сдвинул густые брови и в упор посмотрел на француза.
— Во-первых, до сих пор не принят закон о приватизации водообъектов…
— Не позже чем через полтора месяца он будет у вас на руках. Я вам обещаю: если не нынешняя, то следующая дума рассмотрит этот вопрос в первую очередь. До выборов-то осталось чуть меньше месяца…
— Во-вторых, я бы хотел быть уверенным, что пятьдесят один процент акций будет принадлежать французской стороне.
— Готов хоть сегодня подписать протокол о намерениях. После утверждения закона водообъекты сразу же выставим на торги и пятьдесят один процент акций будут проданы в собственность иностранной компании. То есть вам.
— Господин Бурмистров сообщил мне сумму предварительной сделки… — вкрадчиво перешел Кантона к денежному вопросу.
— О какой сумме он говорил? — перебив француза, напрямик спросил губернатор.
— Сто пятьдесят миллионов франков, что соответствует тридцати миллионам долларов.
Губернатор откинулся на спинку кресла, обхватил ладонью подбородок. Вглядываясь в задумчивое лицо чиновника, Кантоне показалось, что названная им сумма слишком мала и никак не устраивает хозяина региона.
— Вы можете хранить тайны, Пьер? — вдруг спросил Егерь.
— Хороший и честный предприниматель обязан хранить коммерческие тайны. Без
— Тогда я готов способствовать, чтобы пакет акций был продан не за сто пятьдесят, а за сто двадцать миллионов. Вас это устраивает?
Кантона помолчал, обдумывая нет ли в словах губернатора какого-либо подвоха, не очередная ли это шутка в устах русского человека, которые, как он уже мог догадаться, очень любят шутить по поводу и без повода. Но губернатор и не думал выдавать себя за весельчака и шутника.
— Чем обязан? — сухо спросил Кантона без всякой интонации, — Ведь русские часто напоминают, что долг платежом красен. Во что обойдется мой долг?
— Только собственной выгодой. Вы сэкономите десять процентов.
— Насколько я понимаю, разница между первоначальной и второй цифрой составляет тридцать миллионов франков. Это двадцать процентов…
— Десять остается у вас, а на десять сразу после сделки вы откроете счет на предъявителя в швейцарском банке. Документы по вкладу у вас заберут.
— Давайте быть до конца откровенными. Если я этого не сделаю?
— Тогда потеряете сто двадцать миллионов.
— Каким же образом, если акции окажутся у меня на руках?
— Вы мало сталкивались с российской действительностью, Пьер. Поэтому я вам хочу открыть ещё один секрет: без поддержки областной администрации всему пакету ваших акций — грош цена. Вы будете вкладывать много средств в реконструкцию и модернизацию водообъектов, но не сдвинетесь с места. Вам придется бегать по инстанциям, годами согласовывать свои проекты, выбивать многочисленные разрешения, снова тратиться, подкупать, доплачивать…
— Я все понял, Николай Яковлевич. Но опять же место губернатора не вечно плод луной.
— Вечно, мой милый друг. В этой области я был ещё первым секретарем обкома партии, а потом меня выбрали губернатором. И вот сижу здесь уже второй срок. Переворачивать мир или иметь возможность оставить все как есть — дело власть имущих. Вы же сами в этом убеждаетесь, вкладывая деньги и коньяк, насколько мне известно, в кандидата по Марфинскому округу, которого бы хотели видеть в думе нового созыва. Поэтому наивно было бы с вашей стороны не знать известной аксиомы: власть и деньги в наше время являются точкой опоры, как ни странно в борьбе за ту же самую власть. А те, кто имеет власть, как правило, имеют и деньги. Чем больше власти — тем больше денег. Чтобы удержать эту власть.
— Я догадывался, что недаром сегодня самыми богатыми людьми в России считаются те, кто когда-то пользовался властью…
— Смею вас уверить, что они её и не потеряли. Ну как, вы готовы хранить секреты или пусть наш разговор о власти будет считаться милой шуткой?
Кантона молча протянул руку.
— Мне приятно будет видеть в вас не только своего партнера, но и защитника.
— Вот и хорошо, — сказал Егерь и поднялся с кресла, — Кстати, совсем забыл сказать: банкир Бурмистров уже четверть часа ожидает вас в моем лимузине. Остальные финансовые и организационные вопросы вы обсудите с ним.