Парламент
Шрифт:
— А мы не заставляем ждать пассажиров в самолете? — поинтересовался он, намекая, что всякой церемонии есть предел.
— Да-да, — улыбнулся руководитель авиакомпании, — Точность в нашем деле — прежде всего.
Они вернулись к месту досмотра багажа. Все та же девушка, которой он вручил свой билет, вежливо поинтересовалась:
— Месье Кантона, в декларации вы указали, что вывозите икону. Разрешите на неё взглянуть и предъявите справку-счет. Извините, за формальность…
Светка стояла рядом. Чувствуя, что начинает нервничать, Кантона достал бумажник и вынул из него справку, которую накануне принес
Девушка взглянула в бумагу и с недоумением подняла глаза на юбилейного пассажира.
— Странно, — сказала она, — Но, как нам известно, этот антикварный магазин, закрылся два месяца назад.
— Что же вы думаете, я её сам себе выписал и печать поставил? — занервничал Пьер.
— Успокойтесь, месье. Я тоже думаю, что здесь какое-то недоразумение. Но в течение пяти минут мы все выясним. Одну секунду!
Она закрыла дипломат и скрылась с ним в комнате дежурного отряда милиции.
Светка взяла его под руку, и ему показалось, что невеста дрожит.
— Простая формальность, — прикоснулся губами к её носу Кантона, но и сам уже не мог скрыть волнения.
Девушка вышла из дежурной комнаты в сопровождении двух милиционеров. Но прежней улыбки на её лице Кантона не обнаружил.
— Вы сами покупали эту икону, месье? — спросил капитан милиции.
— Н-нет. Мне её подарили. — Он бросил взгляд на настенные электронные часы. До отправки рейса оставалось десять минут. — А в чем, собственно, дело? Я не опоздаю на самолет? В шестнадцать ноль-ноль из Москвы у меня уходит «Боинг» в Париж.
— С Парижем придется обождать, месье, — с сухой вежливостью ответил капитан, — Назовите имя человека, который подарил вам икону.
— Вы мне можете объяснить, что происходит? Ведь в ваших магазинах продается тысячи таких икон…
— К сожалению, не краденных.
— Икона краденая? — не поверил Кантона.
— Да, и третий месяц находится в розыске. К тому же, как вам скорее всего известно, она составляет национальное достояние страны и не подлежит вывозу за пределы России. А значит, можно смело говорить, что у вас в багаже обнаружен контрабандный товар. Так вы можете назвать фамилию и место жительства человека, который не пожалел столь ценного подарка?
— Черт! — Кантона схватился за голову, — Я французский бизнесмен, а не контрабандист!
Капитан согласно кивнул и, заметив заинтересованные лица пассажиров на следующий рейс, которые уже собрались у стойки регистрации и с любопытством слушали разговор, махнул в сторону дежурной комнаты:
— Давайте не будем привлекать внимание посторонних…
— Я опоздаю на самолет.
— Вы уже опоздали.
Светку выпроводили в зал ожидания. В тесной дежурке Кантона плюхнулся на кресло и резко забросил ногу на ногу.
— В моей чистой репутации вы можете убедиться позвонив губернатору области, — возмущенно сказал он.
— Вам подарил икону губернатор? — поднял усталые глаза на француза милиционер.
— Мне её презентовал депутат областной думы.
— Я бы очень хотел знать его фамилию
— Михаил Петрович Пантов.
Капитан потянулся к телефону.
— Мне начальника областного управления внутренних дел. Через секунду, коротко объяснив щекотливую ситуацию, он долго слушал абонента, молча кивал, в чем-то соглашаясь с ним и, наконец, положив трубку на
— Месье, вы будете отправлены в Москву следующим рейсом. Но икону придется изъять.
Светки в зале ожидания уже не было. Кантона набрал номер гостиницы, но длинные гудки известили его, что номер был пуст.
Француз опустился в кресло и с недоумением подумал: почему же она не дождалась, когда он выйдет из дежурной комнаты милиции? Неужели и она, испугавшись, посчитала его за контрабандиста?
Он устало закрыл глаза, перебирая в памяти события последнего времени. Ни с того ни с сего исчезнувший в неизвестном направлении банкир Бурмистров, который, чуть ли не умоляя просил о содействии в открытии для него банковского счета в Монако. Он не мог найти смысла в намерениях губернатора, который за вознаграждение готов был за бесценок уступить ему важнейшие для области объекты. Он не понимал депутата думы Пантова, который разбрасывался крадеными иконами. Все это уже открыто попахивало каким-то криминалом, к участию в котором его, Пьера Кантону, все больше и больше привлекали.
Он открыл глаза и увидел рядом с собой кем-то забытую газету. До рейса на Москву оставалось больше полутора часов. Он взял газету в руки и, чтобы отвлечься от грустных мыслей, забегал глазами по строчкам.
«Нынешний русский барон криминального мира — это своего рода мутант, продукт слияния представителей руководящей системы с подпольным воровским миром. И главная его опасность в том, что отпечатки пальцев нового российского преступника можно найти в самых различных сферах. Неполный их список включает и отмывание денег, и взяточничество, и всевозможные операции на „черном рынке“, и контрабанду как оружием так и национальными ценностями, подделку документов и денег. Весьма вольно русский барон действует в экономике, причем далеко не подпольной…»
Кантона, словно чего-то испугавшись, бросил газету на сиденье: что его вообще связывает с этой страной? Приятельские отношения в высших кругах? Нет, он всегда чувствовал себя не в своей тарелке при переговорах с российскими знакомыми. Бизнес, пропитанный криминалом? Кантона не хотел такого бизнеса. Деньги? Да, здесь в России можно было бы выгодно вложить свой капитал и получать баснословные прибыли. Но никто при этом не мог дать четкой гарантии, что в один момент все его старания и капиталы не испарятся. Любовь? Он с тоской посмотрел на регистрационную стойку, где они совсем недавно расстались с Кляксой, и она неожиданно исчезла, так и не дождавшись его.
«Господи! — подумал он, куда меня занесло!».
Зал ожидания наполнился голосом диктора-информатора:
«Уважаемые пассажиры! Начинается посадка на рейс, следующей в столицу Российской Федерации…
Он закинул сумку на плечо и, не оборачиваясь, зашагал к выходу на аэродром.
3
Вторые сутки Эдита не вставала с постели. Заметив хандру дочери и увидев рядом с кроватью две пустых бутылки из-под коньяка, Хоттабыч утром сам отвез, а вечером забрал Фильку из садика. Он даже не поинтересовался, что с ней произошло. После последнего выяснения отношений, когда Эдита упомянула о своей беременности, они ни словом не перекинулись друг с другом.