Пароход
Шрифт:
Он вернулся домой. Никого не встретив ни в вестибюле, ни на лестницах, он поднялся к себе в комнату, заперся, разделся и лёг, погрузившись в думы. Около семи часов вечера в дверь постучали и спросили его. Это была консьержка Мари, но Сергей Сергеевич не открыл ей и не поинтересовался, зачем он вдруг понадобился. «Уж если что-то неприятное случится, то тогда и объявлюсь, а до тех пор меня нет», – решил он. Но в тот вечер ничего неприятного не случилось, а таким неприятным могло быть, например, обрушение штукатурки с потолка в комнате какого-нибудь жильца, ведь произошло же подобное обрушение на прошлой неделе в доходном доме мсье Бошана, не уступавшего по возрасту доходному дому мсье Мартена. Или этим неприятным мог быть такой же пожар, какой возник вчера в соседнем здании, когда из-за неисправного примуса полыхнуло в кухне, но,
Теперь, пожалуй, нужно остановиться на ужине, как всегда бывшем в пятницу у Миланы, вернее, на времени после ужина.
– Серёжа, что тебе предложил Тетерин? – спросила у Алябьева госпожа де Маршаль.
– Поездку в Россию, – не стал скрывать он. – Нужно кое-что привезти ему оттуда. Как ты думаешь, чтобы это могло быть? Ведь не цветочек аленький?
– Не знаю. Кажется, у него есть всё, что только может быть. – Она помолчала и сказала: – У меня почему-то такое ощущение, что этот Тетерин скользкий персонаж. Не знаю, почему, но такое – скользкий… – она ещё помолчала, подумала и рассказала: – Знаешь, Серёжа, у него всегда хорошее настроение, он никогда не бывает задумчивым, у него на всё есть свой ответ – просто какое-то жизнерадостное чудо. Впрочем, мне показалось, что в последнее время он бывает чем-то озабочен, но это едва заметит опытный глаз. Да, вот ещё что я вспомнила: примерно месяц назад между Этьеном и Тетериным должна была состояться какая-то сделка, но её пришлось отложить, так как у Тетерина умер брат, и он был должен его хоронить.
– У Тетерина был брат?
– Да, кажется, сводный. Но об этом лучше спросить у Этьена. Этьен! Иди сюда!
Господин де Маршаль подтвердил, что накануне сделки Дмитрий Иванович позвонил ему по телефону и сообщил, что не сможет день-два заниматься делами, так как будет хоронить своего умершего сводного брата, и это всё, что ему об этом известно.
– Если не секрет: что была за сделка? – поинтересовался Алябьев.
– Он предложил мне большую партию великолепных обручальных колец и перстней по довольно сносной цене. Потом за неделю их разобрали нарасхват.
– Не краденые?
– Что вы, Серж?! У меня с этим строго! Мимо моих специалистов краденое не проскочит, не говоря уже о подделках. Я с полицией никаких дел иметь не хочу!
– А откуда был товар?
– По документам из Бельгии. Вы, что же? Подозреваете, что Тетерин не чист на руку?
– Нет, что вы, мсье Маршаль. Просто полюбопытствовал, – ответил Сергей Сергеевич.
Вот такой разговор состоялся в пятницу после ужина в квартире Этьена и Миланы. После него интуиция подсказала Алябьеву, что его предстоящая поездка в Россию непосредственно связана с умершим братом Дмитрия Ивановича Тетерина.
В субботу Тибо-Колотушка появился в кафе «У друзей» опять же ровно в девять утра. Но сегодня на сладкое его не тянуло, видимо, потому, что он вчера изрядно хватил горького, и ему нынче для поправки здоровья хотелось постного. Он предложил пройтись. Мужчины вышли из кафе, дошли до парка и уселись на первую попавшуюся скамью.
Грабитель огляделся, достал из кармана плоскую фляжку и предложил Алябьеву:
– Будете, мсье? Не побрезгуете?
– Спасибо, Тибо. Мне в эти дни нужна
Колотушка сделал несколько глотков, посидел с минуту, закурил и рассказал:
– То, что по заказам интересующего вас субъекта для него совершаются кражи ювелирных изделий вы, надеюсь, мсье, уже поняли.
– Понял, – кивнул Алябьев.
– У Тетерина есть два сына, оба живут за границей. Один в Швейцарии, другой в Штатах. Супруги у него нет – умерла… – Сергей Сергеевич слышал уже то, что было ему известно от самого Тетерина, но не перебивал собеседника. – Двадцать два дня назад у этого господина скончался младший брат – Белов Викентый Львовч.
– Викентий Львович, – догадался Алябьев.
– Может, и Викентий Львович… – теперь уже кивнул Тибо. – Чёрт бы побрал ваши русские имена – язык сломаешь. Хорошо, что у меня с детства хорошая память, Но, я как услышал от других, так и повторяю. – Он сделал из фляжки ещё два глотка. – Почему Белов, а не Тетерин – не знаю, видимо брат был сводным или двоюродным. Этот Викентий приехал из России сразу же после вашей революции, жил на Вожирар и вроде бы… – Тибо покрутил в воздухе пальцем. – Вроде бы… был каким-то там учёным. А ещё вот что: как-то осенью прошлого года Одрик-Тихоня «сработал» для Тетерина брошь с камушками. Дорогая брошь! Заказчик рассчитался, как было оговорено, а на следующий день Тихоню нашли мёртвым, полученные им деньги пропали. По неофициальной версии полиции Тихоню отравили каким-то сильным ядом, но следов этого яда в его организме не обнаружили. Так-то! А зимой этого года, уже по нашим каналам, выяснилось, что его отравил Астор-Лис… Он же и деньги забрал. Это я вот к чему: девица Лиса видела, как он встречался с двумя господами. Один по её описанию – Тетерин, а второй на него внешне был чем-то похож. Видимо, это и был Белов. И именно Белов дал Лису пузырёк, из которого тот потом подлил в стакан Тихоне. Об этом сам Лис этой девице на следующий день после смерти Тихони за бутылкой вина и проболтался.
– Интересно. И где же мне найти этого Астора-Лиса? – заинтересовался Алябьев.
– На кладбище. Ибо вечером того же дня он последовал за Тихоней.
– А девица? Она, случаем, не последовала?
– Если бы она последовала, так откуда бы я об этом узнал? Но сегодня разговаривать с ней бесполезно – пьяная в стельку. Завтра с утра – может быть. Если хотите, я вас отведу к ней. Но без бутылки она говорить не станет. Впрочем, вряд ли она расскажет вам что-то новое.
Тибо опростал фляжку, погладил себя по животу и с удовольствием констатировал:
– Кажется, я окончательно пришёл в себя.
– Вы устойчивы к алкоголю. По вам не заметно, что вы опохмелились.
– Я редко пьянею на второй день. Только голова побаливает. Но к обеду, как правило, она проходит, – отозвался Тибо. – Я, собственно, редко выпиваю. Если разве для дела, – и словно спохватился: – Да, о деле: не пройдёт и часа, мсье, как я узнаю, кем был этот Викентий. Хотя я уже и так догадываюсь.
– Кем же? Не тяните, Тибо!
– Нет-нет. Всё-таки дождёмся моих источников, мсье, – и пояснил: – Ваш Тетерин человек прагматичный. Он бы не потащил своего брата в похоронный дом на другой конец Парижа… Выходит, что перед отправкой на кладбище он поручил покойника какому-то похоронному дому в районе улицы Вожирар, а там их всего два, и в каждом всегда можно узнать: кто туда прибыл, когда и откуда. А если так, то найдётся и всё остальное. Погодите полчаса. У меня ребята шустрые, найдут… – Тибо помолчал и сказал: – И Одрик-Тихоня был не первым. За последние два года уже четверо хороших парней, согласившиеся поработать на Тетерина, отправились на тот свет без видимых к тому причин. Знакомые полицейские шепнули, что все они умерли от сильного яда, и, опять же, от этого яда не нашли никаких следов. Однако прямых доказательств причастности Тетерина или его брата к смерти этих парней ни в полиции, ни в нашей среде нет, только одни догадки.
– Но, как я вижу, догадки уверенные.
– Уверенные. И если бы эти парни входили в какую-нибудь банду, то тогда бы с Тетерина и спросили, но парни были ворами-одиночками. Полагаю, что поэтому Тетерин их и нашёл.
– Скажите, Тибо, не было ли в последнее время кражи большой партии обручальных колец и перстней?
– Нет, мсье, я о таком не слышал. Разве что украли не в Париже. – Он улыбнулся: – Как я догадываюсь, ваш вопрос тоже связан с Тетериным.
– С ним, – не стал отрицать Алябьев.