Пароль

Збых Анджей

– Допустим.

– Две недели я ждал того, кто ответит мне на пароль, и вот появился ты, Ганс Клос. Ты скажешь, что Элерт, без конкретных доводов мне не поверит. – Фон Ворман медленно допил коньяк. – Возможно, ты и прав, но если он даже и не поверит мне, то твоя карьера все равно закончена…

– Однако ты еще не доложил Элерту.

– Да, не доложил. И как ты думаешь, почему? Мне некуда спешить. Время работает на меня, Ганс. Но это не значит, что я не сделаю этого. Ты должен хорошенько подумать и поторопиться.

– Поторопиться?

– Представь себе, что

у меня нет желания о чем-либо докладывать Элерту. Представь себе также, что я не буду и тебе мешать в выполнении задания. А может быть, – фон Ворман понизил голос, – я перестал верить в победу рейха, гитлеров, элертов и подобного сброда и готов сотрудничать с тобой?

– И конечно, не даром, милейший фон Ворман?

– Фон Ворман не откажется, будь уверен… На кого ты работаешь? Я лично предпочел бы сотрудничать с англосаксами, но не хотел бы, чтобы твоими патронами были большевики.

– Ведь они же союзники, – сказал Клос. Он не мог понять, к чему, собственно говоря, клонит фон Ворман.

– Тоже мне союзники! – пренебрежительно ответил лейтенант. – Сегодня союзники, а завтра… Еще неизвестно, что завтра скажут англосаксы. Во-первых, я хотел бы знать, на кого ты работаешь? Во-вторых, с кем сотрудничаешь здесь? И в-третьих… ну, о третьем поговорим позже.

– Осторожничаешь, будто только вчера начал служить в абвере. Не думаешь ли ты, что я чем-то обязан тебе и должен открывать карты?

– У тебя нет другого выхода, Ганс.

– Ты уверен? Могу и поискать.

– Сбежать, все бросить к чертям? Это на тебя не похоже. Ты не такой человек, чтобы ретироваться с полпути. К тому же твои хозяева не были бы довольны, если бы ты замолчал -именно сейчас, когда ты им так необходим. Высадка англосаксов или, как там у вас говорят, «открытие второго фронта» не за горами, это вопрос месяца, а может, недели. Вам нужна информация об Атлантическом вале. Не так ли?

– Ты уже ответил на свой вопрос. Убежден, что я работаю на англичан?

– А другого и быть не может, на кого же еще работать? – Лейтенант усмехнулся, разлил коньяк по рюмкам. – А теперь перейдем к третьему вопросу, дорогой Ганс. Родовое поместье фон Ворманов под Инстербургом требует больших капиталовложений. В интересах Германии необходимо, чтобы это имение укреплялось и приносило как можно больше доходов. А для этого мне необходимо не менее десяти тысяч долларов. И это только для начала. Назовем это первым взносом.

– Не кажется ли тебе, дорогой лейтенант фон Ворман, что это шантаж?

– Я не люблю этого слова, Ганс. Запомни, фон Ворман никогда никого не шантажировал. У него чистые руки. Это просто гонорар за мое молчание и сотрудничество. Ведь ты тоже не даром работаешь? Уверен, что я могу пригодиться вам так же, как и ты.

– Дорого себя ценишь.

– Не дороже, чем ты себя. Думаешь, ты не стоишь того?

– Это меня не касается.

– Даю тебе на размышление неделю, самое большее – десять дней. Надеюсь, этого тебе достаточно, чтобы раздобыть доллары? И тогда мы поговорим о моем сотрудничестве более конкретно.

– А если я не принесу деньги?

– Ну что ж, если не принесешь,

то мне не останется ничего иного, как доложить обо всем полковнику Элерту. Но заверяю тебя, что это только в исключительном случае, если не будет другого выхода. Я сделаю это без всякого удовольствия и с большим сожалением. За твое здоровье, Ганс! – поднял он рюмку. – Да, вот еще что! На тот случай, если ты попытаешься убрать меня, ну, например, если меня собьет случайно какая-нибудь автомашина или подстрелят французские партизаны, не сомневайся, я все предусмотрел. Наша беседа записана подробно, и запись передана в надежные руки. И в случае моей смерти… сам понимаешь, все это окажется в руках Элерта. А теперь выпьем за наше будущее сотрудничество. Не хочешь? Тогда я выпью один. Теперь я могу ответить на вопрос, с которого началась наша беседа. Ты спросил, где можно весело провести время в Сен-Жиле. Советую тебе пойти в пансионат «Лё Тру». Это заведение посещают многие наши офицеры. Скажу тебе еще, что человеку, который по ошибке пришел ко мне с паролем, было известно это место. Но будь осторожен. Пансионат «Лё Тру» известен также и полковнику Элерту.

Клос медленно пил коньяк, присматриваясь к тонким, костлявым пальцам фон Вормана, барабанящим по мраморной поверхности столика.

– Что ж, с удовольствием воспользуюсь твоим советом, – сказал он. Потом решил сделать приятное Борману: – Ты серьезный противник, Эрик, и ты прав. У меня нет иного выхода, кроме как согласиться на сотрудничество с тобой. А что касается денег…

Фон Ворман прервал его:

– Не вздумай со мной торговаться, дорогой Ганс. До свидания. Надеюсь, что завтра мы сыграем с тобой неплохую партию в бильярд…

Клос остался один. В казино было шумно, накурено. Кто-то завел патефон. В углу пьяные танкисты орали во весь голос баварские песни. Клос подозвал официантку, чтобы расплатиться, но оказалось, что фон Ворман уже сделал это.

Клос вышел из казино. На улице было темно, с моря дул холодный влажный ветер. Падали мокрые хлопья снега и таяли, не достигая земли.

Ему открыла толстая, усатая, как гусар, горничная пансионата. Она приняла у него плащ и фуражку, указала на стеклянную дверь, из-за которой доносились хриплые звуки патефона. Когда Клос появился на пороге небольшого салона, никто не обратил на него внимания. Три капитана весело хохотали, слушая Жанну Моле. Какой-то штурмфюрер СС пытался расстегнуть платье смазливой блондинки, а лейтенант в летной форме, с наивным детским лицом и пробивающимся на щеках и над губой пушком, один танцевал фокстрот, ежеминутно натыкаясь на мебель.

– О! К нам пожаловал новенький! – воскликнула Жанна и, покачиваясь, подошла к Клосу, держа бокал вина. – Прошу вас представиться и присаживаться к нам. Вам вино или коньяк? – Женщина с трудом удерживала равновесие, казалось, она изрядно выпила.

Клос назвал себя и поцеловал ей руку.

– Мой приятель, – сказал он, – посоветовал мне посетить ваш пансионат, мадемуазель Моле.

– Прекрасно. Это самое уютное и веселое место в Сен-Жиле, – промычал молодой летчик, приблизившись к Клосу.