Пароль
Шрифт:
— Но я ещё жив, — поморщился Призрак.
— Это легко исправить, — сказал Сотрясатель Вселенной. — Одна очередь и ты будешь мертв.
Призрак недовольно зыркнул на него, но потом опустил голову и отбросил пистолет. Каким бы не был закаленным боец, но потеря крови его ослабляла с каждой секундой. Крупные капли падали на пол и оставляли багровые кляксы.
— Ладно, слово серафима крепче титана. Запоминай, Экзекутор… Под Пушкино есть деревня Костино, там санаторий «Зеленый городок»… Вот там…
— Спасибо, Женька, — сказал Кирилл.
— Иди ты в жопу, Экзекутор, — прошипел Призрак. — Я… Я был
Он отвернулся от напарников и уставился в заднюю часть бункера.
Павел Сергеевич поднял было дуло автомата, но Кирилл остановил его:
— Пойдем, он и так…
Кирилл пошел в сторону выхода из бункера. Он отключил абилку и сейчас склад снова превратился в заброшенное здание, где солнечные лучи падали на грязный пол.
— Что он и так? — не понял Павел Сергеевич и бросился догонять Кирилла. — Что он и так?
В ответ прозвучал выстрел, заставивший Павла пригнуться. Когда он обернулся, то увидел, как тело серафима наклонилось влево, ватные ноги подогнулись и Призрак упал на сломанные поддоны.
Кирилл шел, не оборачиваясь. Павел Сергеевич поспешил за ним:
— Слушай, мне бы так в больничку надо. Кровь вроде бы уже не идет, но рану надо обработать.
— Пойдем, я обработаю, — флегматично ответил Кирилл. — Аптечка же у тебя есть?
— Ага, я без неё никуда, — ответил Павел Сергеевич.
Выйдя из-за бетонного забора, напарники встали как вкопанные – двери «Мерседеса» распахнуты настежь, а Марины в салоне не было.
20
«Ум человеческий похож на моток запутанного шелка;
прежде всего надо осторожно найти конец нитки,
чтобы распутать его»
Вальтер Скотт
Вечернее Ярославское шоссе было забито едущими домой машинами. В памяти Кирилла возникли памятные события, когда он наехал на манекен, приняв его за человека. Как пробежался по спине холодок, как нога сама втопила педаль газа, чтобы уйти от погони.
Уже позже он прикидывал – зачем уезжал? Почему не остановился и не оказал первую помощь? Думал об этом и не мог сам себе ответить. Проще было признаться в том, что он уехал из-за заботы о близких, чем признаться в собственной трусости.
Ведь он не трус... Он всего лишь заботился о Людмиле и неродившемся Максе...
При мыслях о родных сжалось сердце. Он упрямо взглянул вперед, стиснув кожаную оплетку руля. С родными всё будет в порядке, когда он освободит Марину и...
Сейчас главное освободить Марину!
На листке бумаги, который остался на переднем сидении, говорилось:
"До встречи на пункте назначения! ТЫ ПРИШЕЛ ОДИН НА НАЧАЛО – ПРИХОДИ ОДИН НА ФИНАЛ!"
Просто несколько слов и ничего более. Всего лишь несколько слов. Кирилл не сомневался, что пунктом назначения обозначается как раз деревня Костино. Другого пункта он не знал.
Пополнив боеприпасы в оружейном магазине, Кирилл и Павел отправились в "Зеленый городок". Благодаря документам Павла Сергеевича суровый продавец в камуфляже не стал задавать лишних вопросов. Выставленные на прилавок коробочки с носителями смерти
По пути Павел Сергеевич фильтровал в смартфоне информацию про санаторий, прилегающую территорию, реку Скалба. По всей видимости выходило так, что территория хоть и была в соснах, но в основном открытая, просматриваемая. Вряд ли удастся так просто пробраться. А рассчитывать на абилку заморозки Кирилла уже не приходится – если серафимы научились её преодолевать, то вряд ли получится застать их врасплох.
— Что делать-то будем? — спросил наконец Павел Сергеевич, когда они подъехали к повороту на Костино и встали недалеко от знака поворота.
— Если честно, то плана никакого нет. Придется идти с открытым забралом, — проговорил Кирилл.
— Ты знаешь, что в забрало прекрасно залетает пуля?
— Знаю, но другого выхода не вижу, — кивнул Кирилл.
— И мы отправимся на самоубийство? А что? Иначе его и назвать нельзя.
Кирилл глубоко вздохнул. Мимо них проползали машины, кто-то стремился прорваться по обочине, основная же масса терпеливо толкалась в общей линии. Кирилл помнил, что утром пробка была в сторону Москвы, вечером обратно. И он помнил, что "Ярославка" ремонтировалась. Постоянно. Не было ни одного года, чтобы её не окружали где-либо пластиковые заграждения, а люди в оранжевых жилетах лениво ковырялись в земле или сидели на привезенной технике. "Ярославка" осваивала вложенные деньги, тогда как миллиардные хищения позволяли родственникам чиновников жить в других странах и чувствовать себя очень и очень неплохо, тогда как обычные люди тратили драгоценное время жизни в пробочной толкотне.
— Слушай, а у нас ещё осталась вода? — Кирилл повернулся, чтобы взглянуть на заднее сиденье.
Павел Сергеевич не успел ответить, когда ребро ладони Кирилла врезалось ему в область ниже и чуть впереди уха. Всего на секунду тело начальника охранного агентства, бывшего майора спецназа ГРУ выгнулось, чтобы тут же обмякнуть. Павел Сергеевич потерял сознание.
— «Мы» не отправимся. Это не твоя война, Паш, — проговорил Кирилл тихо и поправил сползающего с сидения Павла.
В последний раз взглянув на нового приятеля, Кирилл вышел из машины. Сумка с патронами оттягивала плечо, но Кирилл не обращал на это никакого внимания. Он шел с поднятой головой, стараясь в каждом шаге размять хотя бы одну из мышц.
Хрустнули позвонки, когда он расправил плечи, прохрустели суставы на пальцах, когда сжал и разжал кулаки. Суставы пощелкивали, когда Кирилл разминался перед боем. Ему было плевать на то, как выглядит со стороны, когда машет руками и подергивает ногами. Ему было плевать на мнение тех людей, которых он, возможно, больше никогда не увидит. Экзекутор шел по направлению к деревне Костино, шел к санаторию «Зеленый городок».
На входе в деревню стоял молодой человек. Рваные джинсы, белоснежные кроссовки, безрукавка на мускулистое тело. Рыжий парень с улыбкой смотрел на подходящего Кирилла. В растрепанных волосах поселился ветерок, и они шевелились огненным костром на макушке.