Партиалы
Шрифт:
– Значит, говорите, вы заперли меня здесь для моей же безопасности? А что мне могло угрожать?
Мкеле приподнял брови:
– Интересный вопрос от человека, который только что вернулся из нейтральной зоны. Насколько я знаю, не прошло и двух дней, как вы чуть не стали жертвой взрыва.
– Допустим, не я, но тут вы правы.
– Мисс Уокер, я – начальник разведки. И не военной, а всего острова, а значит, фактически я начальник разведки всего человечества. И моя задача – сделать так, чтобы человечество выжило. Поэтому я должен все знать. Возьмите хотя бы то, что нам уже известно, – он принялся
– Ну да, – кивнула Кира. – С этим не поспоришь. Но мы не на нейтральной территории, а на военной базе. По идее, это самое безопасное место на острове.
Мкеле внимательно посмотрел на Киру:
– Вы когда-нибудь встречали партиалов?
– Вживую? Нет. В войну мне было всего пять лет, а с тех пор их никто не видел.
– Почему вы так думаете?
Кира нахмурилась:
– В каком смысле? Их уже много лет никто не видел, потому что они… ну, во-первых, я жива, так что, скорее всего, партиалы мне все же не встречались.
– Давайте предположим, – проговорил Мкеле, – хотя бы на минуту, что партиалы планируют нечто куда более серьезное, нежели убийство одной-единственной девушки.
– С вашей стороны некрасиво так говорить.
– Простите еще раз.
– Так в чем все-таки дело? – не выдержала Кира. – Неужели в партиалах? Да ну? У нас что, других проблем нет?
– Если бы партиалы задумали какую-то масштабную диверсию, – заметил Мкеле, оставив вопросы Киры без ответа, – решили коварно напасть на нас, разрушить какие-то объекты или навредить нам другим образом, то эффективнее всего было бы прикинуться одним из нас. Они выглядят точь-в-точь как мы и могут жить бок о бок с нами, не опасаясь разоблачения. Вы же врач, вы обязаны это знать.
Кира нахмурилась:
– Партиалы ушли, мистер Мкеле, загнали нас на этот остров и бесследно исчезли. Их нигде не видели – ни здесь, ни на границе, вообще нигде.
Мкеле насмешливо ухмыльнулся:
– Вам, как ребенку эпидемии, простительна подобная наивность. Говорите, вам было всего пять лет, когда партиалы подняли восстание? Значит, вы не знали другого мира, кроме того, который у вас перед глазами. Вы помните войну с партиалами, мисс Уокер? А прежнюю жизнь? Знаете ли вы, на что способен один-единственный партиал, не говоря уже о целом батальоне?
– У нас есть заботы и поважнее партиалов, – огрызнулась Кира, из последних сил стараясь сохранять самообладание. Подобных снисходительных замечаний от старших она вволю наслушалась в больнице: все взрослые, как один, упрямо не желали замечать проблем сегодняшних и жили вчерашним днем. – Да, я знаю, что партиалы уничтожили мир, но это было одиннадцать лет назад, тем более что потом они исчезли, а РМ-вирус продолжает убивать наших детей, из-за Закона надежды напряжение в обществе растет, Голос нападает на фермы, ворует наши припасы, и мне
– Мятежники из Голоса, – перебил ее Мкеле, – еще больше похожи на людей, чем партиалы.
– Что вы имеете в виду?
– То самое. Может, партиалы и ушли, но если напряжение между Голосом и Ист-Мидоу будет по-прежнему расти, никакой атаки биороботов даже не понадобится. РМ-вирус действует куда коварнее партиалов: из-за него мы не можем рожать здоровых детей, а меры, которые мы принимаем, чтобы с этим справиться…
– Вы имеете в виду Закон надежды?
– Да, помимо всего прочего… так вот, эти меры вызывают противоречия. И мне слабо верится, что случившееся с вами не имеет к этому никакого отношения. А значит, пока мы не получим неопровержимые доказательства обратного, я буду полагать, что взрыв – часть плана по дестабилизации нашего общества и уничтожению человечества.
– Да у вас паранойя!
Мкеле наклонил голову набок:
– Как я уже говорил, мне доверена безопасность всего человечества. Я обязан быть параноиком.
Терпение Киры было на исходе.
– Ну хорошо. Давайте уже покончим с этим. Что вы хотите знать?
– Расскажите о ветлечебнице.
– О чем?
– О клинике, которую вы с Маркусом Валенсио должны были обыскать. Что вы там видели?
– Думала, вас интересует бомба.
– Я уже опросил свидетелей, которые присутствовали на месте происшествия непосредственно до и после взрыва, так что об этом им известно больше вашего. А в клинике никого, кроме вас, не было. Вот об этом мне и расскажите.
– Лечебница как лечебница, – начала Кира, силясь вспомнить хоть что-то существенное. – Ничем не отличается от других, где нам довелось побывать. Старая, вонючая, полуразрушенная. Там живет стая собак, и… что бы еще вам рассказать?
– Вы видели этих собак своими глазами?
– Нет. А что? Это так важно?
– Понятия не имею, – признался Мкеле, – хотя, конечно, странно, что собаки на вас не набросились, не попытались защитить свое убежище от незваных гостей.
– Пожалуй, вы правы, – согласилась Кира. – Наверно, их отпугнули морпехи, которые побывали в клинике за несколько дней до нас.
– Вполне возможно.
– Что еще… – проговорила Кира. – Мы разбирали лекарства, а спустя несколько минут раздался взрыв, так что проверить рентген не успели.
– Значит, вы осмотрели фасад, холл и комнату, где хранятся медикаменты.
Кира кивнула:
– Ну да.
– Вы не заметили ничего необычного?
– Да вроде нет. Хотя… – Кира вспомнила следы в пыли. – В лекарствах явно кто-то успел порыться до нас и переворошил все пузырьки с таблетками.
– Как это?
– Передвинул, – пояснила Кира. – Как будто что-то искали.
– Когда именно?
– Незадолго до нас. В пыли остались следы, отпечатки и так далее. На полке сверху, и внутри, в самом шкафчике.
– Как и в случае с собаками, это могли быть морпехи, побывавшие в клинике до вас.
– Могли, – согласилась Кира, – но раньше я никогда не видела, чтобы они рылись в лекарствах.
Мкеле задумчиво поджал губы:
– Среди медикаментов, которые вы нашли, были такие, которые можно использовать как наркотики?
– Думаете, кто-то из морпехов хотел поймать кайф?