Партиалы
Шрифт:
Маркус присвистнул.
– А я-то боялся, что будет скучно. Конечно, остальные районы мы давно обследовали и забрали все возможное, – взгляд Маркуса упал на двоих в штатском. – Прошу прощения, но вас я не узнал.
– Эндрю Тернер, – протянул руку мужчина. Он был старше ребят, на вид около пятьдесяти. Сквозь редеющие волосы просвечивала загорелая кожа. – Я электрик.
– Рад познакомиться, – Маркус пожал ему руку.
Женщина улыбнулась:
– Джанна Кантрелл. Я занимаюсь компьютерами, – она тоже была старше ребят, но моложе Тернера. Кира прикинула, что женщине лет тридцать пять, то есть
– Любопытная смесь, – заметил Маркус и посмотрел на Джейдена. – А что нам там нужно?
– Несколько дней назад туда на вылазку отправились морпехи, – пояснил Джейден. – Обыскали клинику, аптеку и «метеостанцию», уж не знаю, что это такое. Ну, а нам с вами теперь предстоит заячья пробежка. Радости полные штаны. – Джейден обошел фургон и уселся рядом с девушкой-возницей. Кира ее раньше видела несколько раз. Девушке было лет шестнадцать-семнадцать, беременеть ей еще было рано, а значит, она подходила для такой службы.
– Всё, Юн, поехали.
Девушка хлопнула вожжами и причмокнула, погоняя четверку лошадей. У Сети безопасности было несколько электромобилей, но ни один не выдержал бы такую тяжесть. Электричество было дорого, лошади – дешевы, поэтому электромобили обычно использовали для других целей. Фургон, качнувшись, покатился, и Кира уперлась рукой в стенку за Маркусом, чтобы не упасть. Маркус прижался к ней.
– Привет, солнышко.
– Привет.
Эндрю Тернер вопросительно посмотрел на них:
– Что значит «заячья пробежка»?
– Да то же самое, что и обычная вылазка, только вместо морпехов едут гражданские, – Кира покосилась на загорелую плешь Эндрю. – Вы разве никогда в таких не участвовали?
– Раньше часто ездил, как и все, но спустя год с небольшим меня приставили к солнечным панелям на полный рабочий день.
– По-заячьи ездить легко, – успокоил его Маркус. – Конечно, на Северном побережье неспокойно, но нам ничего не угрожает. – Он обвел взглядом солдат и улыбнулся. – Дороги за городом так себе, поэтому радуйтесь, пока ровный асфальт.
Некоторое время ехали молча. В открытый фургон задувал ветер, периодически отбрасывая хвостик Кириных волос на Маркуса. Девушка наклонилась так, чтобы волосы щекотали ему лицо, и рассмеялась, глядя, как Маркус отплевывается и отмахивается. В отместку он принялся щекотать Киру; она отдернулась и толкнула солдата, который сидел рядом. Тот смущенно улыбнулся – парнишка был ровесник Киры, и, похоже, ему было приятно, что такая красавица расположилась у него почти что на коленях, – но ничего не сказал. Кира отодвинулась, с трудом сдерживая смех.
Солдат, сидевший напротив Киры, скомандовал:
– Последний ориентир. Внимание!
Остальные военные выпрямились, крепче сжали винтовки и начали пристально вглядываться в проплывавшие мимо дома.
Кира, повернувшись, смотрела на пустынные улицы, казавшиеся необитаемыми; скорее всего, так оно и было, но осторожность все же не помешает. Ориентиры обозначали границы жилого района Ист-Мидоу, который патрулировали
Даже за пределами Ист-Мидоу дорога оставалась достаточно оживленной и свободной; разумеется, местами на обочинах валялся мусор, встречались и грязь, и листья, и кучи веток, но все же здесь регулярно ездили, а значит, асфальт не зарастал травой. Лишь изредка колесо повозки попадало в выбоину или яму. Но за пределами дороги глазам открывалась совсем другая картина: полуразрушенные дома, тротуары, вспучившиеся и потрескавшиеся из-за древесных корней, густые заросли сорняков и кудзу [1] , плотным ковром затянувшие все и вся. Не было больше газонов, дворов, оконных стекол. Большинство переулков в стороне от главной дороги поросли травой: мать-природа потихоньку отвоевывала все, чего некогда лишил ее старый мир.
1
Кудзу, или пуэрария дольчатая – лазающее лианообразное растение, неотъемлемая часть ландшафта США, фактически – злостный сорняк. (Здесь и далее прим. переводчика).
И Кире это даже нравилось. Никто не указывал природе, что делать.
Некоторое время ехали молча. Вдруг один из солдат крикнул, указывая на север:
– Вот ведь крыса! Ворюга!
Кира повернулась, огляделась и заметила краем глаза что-то мелькнувшее вдали. Там виднелся школьный автобус с полуоторванными бортами; на крыше громоздились тюки, коробки, мебель, кое-как примотанные длиннющей веревкой. Возле автобуса стоял мужчина, он сливал бензин из бака припаркованной по соседству машины. Рядом с мужчиной топтались двое подростков, на вид лет пятнадцати – семнадцати.
– Ничего себе, – удивился Маркус, – он еще ездит на бензине.
– Может, научился его фильтровать, – предположила Джанна, с любопытством вглядываясь в автобус. – За пределами города многие умеют. Правда, двигатель быстро выходит из строя, но уж чего-чего, а машин у нас предостаточно.
– Лучше бы они перебрались в город, – заметил Тернер. – Поселились бы в нормальном доме, мы бы подключили ему электричество, обеспечили безопасность, ну и… вообще всё.
– Всё, кроме мобильности, – возразила Джанна. – А также анонимности, свободы и…
– Какой еще свободы? – перебил солдат, сидевший возле Киры. На его табличке значилась фамилия «Браун». – У нас есть свобода. А у него – анархия.
– Значит, безопасности, – ответила Джанна.
– А это, по-вашему, для чего? – Браун приподнял винтовку.
– Густонаселенные районы стали первыми жертвами партиалов, – заметила Джанна. – Города – слишком легкая мишень. Если партиалы, где бы они ни скрывались, создадут новый штамм РМ-вируса, который в конце концов преодолеет наш иммунитет, от оружия не будет никакого проку. И тогда Ист-Мидоу придет конец.