Пасадена
Шрифт:
Рука Брудера потянулась к горлу, потрогала коралл. Миг за мигом утекал спокойный весенний день, Брудер неторопливо поглаживал подвеску, а Блэквуд повторял себе, что нужно набраться терпения и ждать своей возможности.
— Я так понял, — заговорил наконец Брудер, — что вы связались с этими дельцами из банка — доктором Фрименом и его шайкой.
— Это миссис Ней сказала?
— Вы, я так думаю, понимаете, что ребята эти неприятные. Они думают только о себе и таких, как они. Вы вот
— А вам не кажется, что вы слишком критически настроены, мистер Брудер?
— Вот вы знаете, что не далее как вчера доктор Фримен прислал телеграмму с расспросами о Пасадене? Пишет — комиссия готова встретиться со мной хоть сейчас.
— Но она же моя! — отрубил Блэквуд.
— Нет, не ваша, мистер Блэквуд, — возразил Брудер и посмотрел на книжную полку, где валялась скомканная телеграмма.
— Я первый сюда приехал!
— Не горячитесь, мистер Блэквуд. Я пока не ответил Фримену…
Брудер вдруг замолчал и этим испугал Блэквуда. Ему что, нездоровится? Непонятно было — то ли Брудер поддался болезни, то ли просто сильно устал.
— Миссис Ней говорит… — начал было Блэквуд.
— Я и так знаю все, что она вам сказала. Мы же друзья, не забывайте. А вообще-то зачем вы приехали ко мне, мистер Блэквуд?
— Вы же сами меня приглашали.
— Верно, приглашал. Но у вас серьезный интерес или вы просто так, меня от дел отрывать?
Блэквуд уверил Брудера в искренности своих намерений, и Брудер сказал:
— Вот поэтому-то я с вами и говорю. Не буду я вести дела с такими людьми.
— С какими?
— Послушайте, мистер Блэквуд! Вы понимаете Пасадену не хуже моего.
Разговор складывался так непривычно, что Блэквуд никак не мог понять, движется он вперед или нет. Но даже в такой ситуации он не оставлял попыток стать хозяином положения.
— Как вы знаете, мистер Брудер, — сказал Блэквуд с глубоким вздохом, — ваше ранчо уже много месяцев как выставлено на рынок. Чем дольше оно не продается, тем менее привлекательным становится. Теперь я знаю историю этого ранчо, знаю обо всем, что здесь происходило, и приехал, чтобы договориться о сходной цене.
— Вы знаете историю ранчо? Все знаете, что здесь происходило?
— Миссис Ней многое мне рассказала. А вы сами дорассказали остальное.
— И вы так уверены, что знаете все?
Блэквуд заколебался, устыдившись собственной самонадеянности.
— Вы, мистер Блэквуд, сказали, что приехали скинуть цену?
— Ну да, сойдемся же мы на том, что устроит обоих.
— Что значит — устроит обоих? Разве у одного из нас власти не больше, чем у другого? Разве не всегда так бывает?
Но Блэквуд гнул свою линию:
— Кто-нибудь, может, скажет,
— Тоже что, мистер Блэквуд?
— …скажем, человек с определенным прошлым. Такое отпугнет более робких.
Блэквуд ожидал, что лицо Брудера нальется яростью, но этого не произошло. Блэквуд продолжил:
— У дома и участка непростое прошлое. Многие потенциальные покупатели отвернутся от него, мистер Брудер.
— Непростое, по-вашему?
— Правду сказать, да. Такой быстрый упадок — меньше чем за поколение — это неприятный сюрприз для возможного инвестора.
— Что вы хотите сказать, мистер Блэквуд?
— Меньше чем двадцать лет назад это было одно из лучших мест Пасадены. А теперь? Оглянитесь вокруг! Все, кто жил здесь, умерли и покоятся в мавзолее.
— А вот и не все. Вы же сейчас говорили с Зиглиндой. Она, по-моему, очень даже живая.
Блэквуд представил себе эту девушку: внешне она очень походила на Линду в описании миссис Ней, а вот отцовской крови в ней почти не чувствовалось. Блэквуд сказал:
— Кроме Зиглинды, в семье больше никого не осталось. Людям не нравится, когда за их владением тянется такая дурная слава.
— Мы оба знаем, что вы правы, мистер Блэквуд.
Уступчивость Брудера поразила Блэквуда настолько, что он ответил раньше, чем понял, что говорит:
— И еще одно, мистер Брудер. Очень странно, что хозяин Пасадены вы, а не мисс Зиглинда. Это еще один, и немаловажный, между прочим, факт не в пользу этого участка.
Брудер молчал; безмолвствовало все, кроме океана. Наконец он заговорил:
— Мистер Блэквуд… Помните, я рассказывал вам о березовом лесе? Не осталось ли чего-нибудь у вас в памяти?
— Конечно помню. Все помню, до последней мелочи. Но кое-чего в этой истории все же не хватает.
— Не хватает?
— Не хватает, да, мистер Брудер.
— Ваша настырность меня удивляет. Я сказал вам правду.
— Правду, но не всю.
На губах Брудера мелькнула тонкая улыбка, и он сказал:
— Я понял. Вы лучше умеете слушать, чем мне показалось.
Блэквуд увидел в гримасе Брудера одобрение.
— Вы никогда не рассказывали мне, почему после леса поехали за Дитером. Вы никогда не рассказывали, почему сначала очутились в «Гнездовье кондора». Ничто не предвещало вашей встречи с Линдой Стемп.
Грудь Брудера медленно поднималась и опускалась, пальцы трогали бритый подбородок. Он коротко застонал, точно от боли.
— И миссис Ней тоже никогда об этом не говорила, — сказал Блэквуд.
— Черри не знает.