Пасадена
Шрифт:
— Не пройти ли нам в розовый сад? Он совсем зарос, но, как мне сказали, его еще можно спасти. Конечно, если вы захотите оставить здесь кое-что так, как есть.
— Мы заглядывали туда, миссис Ней. Разве вы не помните? — спросил он, удивившись ее невнимательности.
— Конечно помню, только давайте еще раз туда сходим, мистер Блэквуд, — ответила она.
Он пошел за ней вдоль террасы, к дальнему крыльцу. Она рассказывала ему о новостях, полученных от мужа:
— Все идет прекрасно, не так ли? Новости хорошие, это ясно так же, как те дальние холмы
— Все к тому и идет.
— Вот поэтому я и хотела встретиться с вами. Мистер Брудер очень надеется, что мы сумеем договориться как можно скорее.
— Я тоже очень на это надеюсь.
— Он волнуется, что у вас не получилось уладить все с банком. Волокита с бумагами может протянуться не один месяц. Отдел проверки будет задавать вопросы, на которые ему больно будет отвечать, может заставить его вспомнить то, о чем он много лет старался забыть.
Блэквуд спросил у миссис Ней, о чем она.
— Мистер Блэквуд, мне не нужно было говорить вам этого, но мистер Брудер не может ждать несколько месяцев, чтобы заключить эту сделку.
— Миссис Ней, да что же вы имеете в виду?
— Я должна сказать вам, что его единственное желание — избавиться от этой земли, и как можно скорее. Он прислал меня спросить вас: вы можете заплатить все сразу?
— Я мог бы заплатить все сразу, если бы хотел, — гордо ответил он и заметил, как вздрогнули губы миссис Ней: он видел, что ее впечатлили и его финансовые возможности, и умение договариваться.
Но дело было совсем в другом: Черри Ней просто вздохнула с облегчением, потому что хотела заключить сделку в интересах Брудера. Он чуть ли не на коленях просил ее: «Сделай это для меня, Черри!» Она знала, что Брудер уже не в силах терпеть боль, которую причинила ему Пасадена.
Она остановилась у тюльпанного дерева; земля под ним была усыпана опавшими бело-розовыми соцветиями.
— Это она его посадила.
— Кто?
— Миссис Пур.
— Вы хотите сказать — Линда Стемп?
— Верно, мистер Блэквуд.
— Можно вас спросить, миссис Ней?
— Да, постараюсь ответить.
— Откуда вы узнали, что она придет на бал в охотничий клуб «Долина»? Та ночь изменила всю судьбу бедной Линды. Откуда вы узнали, где брать сюжет для вашей статьи?
— Помните, я говорила вам о прослушке в доме, мистер Блэквуд?
Он подтвердил, что помнит, и сам рассказал ей про трубы отопления.
— Да, только тогда не пришлось пользоваться даже трубами отопления или кухонными лифтами. Тогда мне позвонила Роза. Вот она-то и дала мне подсказку.
— Роза? Это та горничная, которая делала… — Блэквуд не договорил, потому что не все мог произнести вслух.
— Да, Роза.
— Но зачем?
— Чтобы защитить Линду.
— Защитить ее? От чего?
— Боюсь, от капитана Пура.
— Потому что он не был тем, за кого себя выдавал?
Миссис Ней кивнула.
Оба помолчали, задумавшись о том, как много в мире вероломства.
—
Блэквуд внимательно смотрел на миссис Ней и думал, что она и сама такова. Она тоже стала совсем другой буквально за несколько лет. В этих краях на это много времени не нужно, подумал Блэквуд. В последнее время он стал склонен к самокопанию и теперь думал: «А посмотрите на меня». По ночам его сон прерывала острая боль, он долго сидел на постели, сжимая ладонями грудь. Дыхание становилось тяжелым, и он начинал понимать, что спит; вообще-то, Блэквуд был из тех, кто никогда не запоминает снов, но теперь они стояли перед ним так же ясно, как газетная статья, прочитанная накануне. В снах ему являлась девушка — Эдит Найт; ее рыжие волосы развевались по ветру, а лицо было белое как мел от страха.
— Мистер Блэквуд… Мистер Блэквуд! Что такое?
— Да, миссис Ней?
— Вы как будто привидение увидели, — сказала она. — На вас просто лица нет.
Он поднес пальцы к холодной щеке, моргнул, это избавило его от наваждения, и Блэквуд пошевелился, чтобы отогнать от себя свое прошлое, как бы уложить его в чемодан. Он вынимал его из запасников памяти так редко, что даже сам удивлялся себе. Неужели это был все тот же Блэквуд — тогда, в кампусе, с коленями, вечно перепачканными землей? Несколько дней назад он позвонил, чтобы разыскать ту девушку, чтобы выслать ей деньги с процентами, но оператор в Иль-О не нашел ни одной женщины, которую тогда звали Эдит Найт. «Вы сказали, рыжая? Не знаю у нас тут рыжих, только Шелли Стоун, да и той шестнадцати не исполнилось». Он написал письмо с извинениями и вопросом, есть ли ребенок. Но не было адреса, по которому его можно было бы отослать, и Блэквуд ощущал во рту привкус раскаяния, убеждая миссис Ней, что все в порядке.
— Вы замечтались.
— Да, похоже.
— Это место переносит вас в прошлое, не так ли?
Идя по участку, они втаптывали в землю липкие цветы, похожие на чаши.
— У всех нас есть прошлое, правда же, мистер Блэквуд?
Он ответил, что она совершенно права, но боялся, что раскрасневшиеся от страха щеки выдадут его с головой. Но миссис Ней перевела разговор и сказала:
— Те члены комиссии в банке… Они, в общем, очень приятные люди.
— Верно, миссис Ней.
— Иногда им бывает нелегко представить себе будущее. Они не мечтатели, в отличие от вас.
Блэквуд поддался на ее лесть и ответил:
— Да уж, чего в них нет, того нет.
— Мистер Брудер не хочет связываться с этой их бумажной канителью.
— Вы это уже говорили, миссис Ней.
— Доктор Фримен, председатель инвестиционной комиссии…
— А что он?
Именно противостояние доктора Фримена Блэквуду было труднее всего выносить. От его расспросов становилось неудобно, как от иголки, затаившейся где-то в складках одежды.