Пасечник 2
Шрифт:
Тварь, казалось, только этого и ждала. Теперь, обнаруженная и лишенная возможности сбежать, она кинулась в атаку. Но к этому егерь как раз-таки был готов. Словно сам собой развернулся огненный щит. Сложенная щепотью правая рука перечеркнула рванувшуюся навстречу морду твари огненными каплями. И каждая частичка Огня, теперь намного более сильного, чем в прошлый раз, прожигала монстра насквозь. Не было нужды расходовать столько сил. Попав точно в цель, огонь никуда не исчезал. Напротив, уничтожив свой участок, соединялся с другими каплями, постепенно
Оттуда, из огненного сгустка, раздался предсмертный тягостный вой, и всё закончилось. Сделавшее своё дело пламя втянулось обратно в источник. Но прежде, чем вынырнуть из транса, Иван сделал то же, что и в том странном сне: поделился с Катариной частичкой своей души. И так же, как и тогда, сперва ощутил укол в груди, и тут же в ответ пришло благодарное тепло.
Едва схватка завершилась, едва окончилось действие магических сил, как сверху дождём принялись валиться куски металла, осколки стекла, обрывки резины и кожи. Пупс подсуетился, раскинул над Иваном голубой зонтик. А потерявшую опору девушку егерь успел подхватить на руки, а потом просто усадил на свой стул.
Судя по всему, Катарина была не просто жива, а вполне здорова. Оставалось проверить одно: насколько сильные повреждения нанёс зверь Аномалии её внутренней сути. Но для начала её требовалось привести в чувство.
Мастер Зеехофер прибежал бегом, забыв обо всём: о солидности, о статусе, о чавкающей сырости под ногами. Подскочил к Терентьеву, поддерживающему девушку, обнял Катарину, прижал к груди, отстранил, оглядывая со стороны, и вновь притиснул к себе. Иван понимал: кучу времени человек мог лишь смотреть на дочь, да и то через стекло артефакта. А теперь получил возможность прикоснуться, не боясь навредить.
— Что с ней? — спросил мастер Терентьева, глядя снизу вверх.
— Что касается Аномалии, то Тварь, что подсадили в её тело, я уничтожил. Последствия, насколько мог, скомпенсировал. Думаю, в физическом плане она совершенно здорова. Вам бы показать дочь хорошему целителю. А я, пока она без сознания, сделать ничего не могу.
Зеехофер вскочил на ноги, готовый ехать, но тут же растерянно остановился:
— Господин Терентьев! Но мой фургон…
И впрямь: автомобиль словно пропустили через гигантскую мясорубку, тщательно измельчив на примерно равные части. А получившиеся кусочки равномерно рассыпали в круге диаметром примерно в десять метров.
— Н-да… — протянул Иван. — Ехать на нём теперь, пожалуй, проблематично. Но выход есть. Я прибыл сюда на арендованной машине. Могу вам её отдать.
— А как же вы сами?
— А меня слуга отвезёт. Вон он идёт.
Из лесу и впрямь вышел Некрас. Перед ним, придерживая левой рукой правую, хромал незнакомый мужчина в неплохой лесной экипировке. У слуги через плечо висело длинноствольное ружьё. В прошлой жизни Иван бы решил: снайперка. Но поскольку огнестрела в этом мире не случилось, то, выходит, ружьецо-то магическое! А как работает магия, он уже видел. Получалось,
К этому времени охранники уже прекратили караулить и, убрав из рук оружие, подошли поближе к Терентьеву и Зеехоферу. Но, увидев процессию, вновь напряглись. А Зеехофер удивился.
— Зиновий Аркадьевич, — спросил он издалека, едва расстояние позволило говорить, не повышая голоса. — Что вы здесь делаете? Извольте объясниться!
— Кто это? — спросил егерь.
— Мой давний недоброжелатель, господин Трунов. Но я никому не говорил, куда собираюсь. Я не говорил даже о том, что вообще планирую куда-то уехать.
Тем временем, охранники зашевелились, принялись грамотно смещаться, чтобы, не мешая друг другу, контролировать всех остальных. Действовать при этом они старались незаметно. Но это для Зеехофера было незаметно, а Терентьев просёк тему на раз. Да и от бывшего убийцы скрыть подобные вещи — верх наивности.
Некрас рывком остановил своего пленника, спрятавшись за ним почти полностью, а на плечо его положил заряженный самострел. Охрана ожидаемо отвлеклась, и теперь уже Иван сделал пару бесшумных шагов, оказавшись за спиной у одного из охранников.
— Ну? Что вы мне ответите? — требовал Зеехофер?
Названный Зиновием Аркадьевичем злобно зыркал по сторонам. Особо удостоились его внимания до сих пор не пришедшая в себя Катарина и ведун. А слова мастера Зеехофера он и вовсе проигнорировал.
Пленник попытался было шагнуть в сторону, но крепкая рука слуги не дала ему даже пошевелиться.
— Стой, где стоишь! — велел Некрас, и Зиновий Аркадьевич вынужденно замер, то и дело поглядывая куда-то за спины Терентьеву и охранникам.
Разумеется, егерю хотелось обернуться. И, разумеется, он прекрасно понимал, что делать этого не следует. Напряжение нарастало. Наконец-то и Зеехофер почувствовал это. Закрутился на месте, не желая выпускать из рук дочь, и потому не имея возможности двинуться с места. И, наконец, где-то, не очень далеко, за спиной Терентьева раздался человеческий крик.
Егерь осклабился:
— Не будет подмоги, Зиновий Аркадьевич. Вели своим слугам успокоиться и не дёргаться.
— Вы думаете, это его слуги? — изумился Зеехофер.
— Уверен в этом.
— Но тогда получается, что рекомендация…
Обмен мнениями прервал визгливый крик господина Трунова:
— Убейте! — велел он слугам. — Убейте их всех!
Слуги-охранники схватились было за оружие, но у одного в горле вдруг возник арбалетный болт, а у другого под лопаткой нож. А потом Терентьев подошел к пленнику, глянул на него сверху вниз, отчего тот занервничал, заёрзал.
— Мерзкая душонка, — сказал ведун. — Липкая и вонючая. Аномалией тянет. Сам действовать побоялся, так слуг своих подставил. А ведь знал, что им не выжить. Стало быть, от свидетелей захотел избавиться. Ничего, в Разбойном приказе на княжьем артефакте всё расскажешь.