Пасечник 2
Шрифт:
Катарина завозилась, желая что-то сказать, но явно стесняясь. То ли попросилось на язык чересчур личное, то ли чересчур пафосное.
— Мы не станем смеяться, — сказал ей Терентьев. — И обижаться тоже не станем. И, само собой, рассказывать никому не будем.
— Мне очень стыдно, — решилась, наконец, девушка, — но когда Мария начала стрелять, когда убила охранников, я самым позорным образом упала в обморок. И лежала без памяти, как и тогда, в хроностате. Что-то происходило вокруг, но я
— Тобой! — догадалась Маша.
— Да, — подтвердила Катарина. — Он подбирался всё ближе, а я не могла даже убежать. Но та твоя частичка, Иван, что ещё не до конца растворилась во мне, вдруг проснулась. Она вспыхнула сильнейшим огнём, таким же, как тот, которым ты спалил моего монстра. И этот огонь сжег Тварь без остатка.
Внезапно Катарина замолчала, даже зажала обеими руками рот и дикими, испуганными глазами воззрилась на егеря.
— Что случилось? — не понял Терентьев.
— Я… я нечаянно назвала вас на «ты».
— И что в этом такого? — не понял Иван. — Но если этот момент настолько важен, официально предлагаю перейти на «ты». Так будет проще и, наверное, лучше. Знаешь что, Катарина, у тебя найдётся полстакана воды?
— Конечно, сейчас.
Девушка подскочила и тут же поставила перед Терентьевым стакан с водой.
— Садись, — велел он и передвинул стакан к Катарине. — Ты ведь хочешь вылечить отца?
— Очень!
— Тогда бери этот стакан в руки, гляди на воду и думай о родителе. О том, что он становится здоров.
Катарина взяла стакан в руки, закрыла глаза и вдруг зашептала:
— Ты моя водица, дай отцу напиться. Колыбельную пропой, его душу успокой.
Она замолчала, открыла глаза. Спросила ошарашенно:
— Что это было?
— Ты сегодня вечером заставь мастера Зеехофера выпить вот эту воду перед сном. В тот момент, когда он уже будет в постели, или вот-вот соберётся в неё лечь. И в зависимости от результата, завтра утром я тебе скажу.
Утром Зеехофер был бодр и весел. Заявил за завтраком:
— Сегодня я изумительно выспался. Признаться, последние пару дней меня мучили кошмары, но теперь они остались в прошлом. Ваше присутствие, Иван Силантьевич, действует на меня самым позитивным образом.
Мастер пружинисто, как молодой, поднялся на ноги:
— Заканчивайте без меня, вот-вот должны прийти первые клиенты.
И, напевая и даже пританцовывая, удалился. Катарина глядела ему вслед и, когда он скрылся за дверью, задумчиво произнесла:
— Я последний раз видела отца таким очень давно.
И, устремив
— Что было в той воде? Как это всё получилось? Ты должен ответить!
— Всё просто, — широко улыбнулся Иван. — ты заговорила воду.
— Я? Заговорила?
Удивлению Катарины не было предела.
— Но ведь это могут делать только ведуны! Ой, мамочки! Это что же получается? Я стала…
Маша не удержалась, прыснула. Следом рассмеялся и егерь.
— Именно так, — подтвердил он. — Ты стала ведуньей. Я могу лишь предполагать, но, думаю, нападение монстра пробудило тот клочок души, что ты получила от меня. Так что теперь ты можешь делать очень много хороших и полезных людям вещей. Только нужно кое-чему научиться. Маша, помоги подруге разобраться с медитацией и с источником. А я пойду покупать нам билеты. Сегодня до полуночи нам нужно уехать из столицы. А потом, если хватит времени, можно будет заглянуть в кофейню к господину Фаббри. С ним тоже стоит попрощаться.
Поздно вечером Иван и Маша садились в поезд, идущий в Селезнёво. Проводник показался ему знакомым.
— Добро пожаловать, господин граф! — поклонился проводник и отвесил подзатыльник помощнику, чтобы тот поклонился тоже.
Иван внес вещи Маши, потом — свои чемоданы. Строгие местные нравы не позволили им ехать в одном купе. Всё же свадьбы ещё не было, а до тех пор жениху и невесте спать полагается порознь. Помощник проводника глядел вслед Терентьеву, пока за ним не закрылась дверь.
— Чего смотришь? — сурово спросил проводник и потянулся было отвесить леща, но помощник внезапно ответил:
— Два месяца в столице, и уже граф. Может, и мне попробовать?
— Да куда тебе, молокосос? — возмутился проводник и решил всё-таки выдать профилактический подзатыльник, но помощник увернулся, прыгнул к дверям вагона, соскочил на перрон и был таков.
Устроившись в купе, Маша перешла к Ивану. Вот-вот уже должны были дать сигнал к отправлению, но тут за окном заметались тени, мелькнул свет фар, и прямо у поезда остановился автомобиль. По коридору вагона простучали уверенные шаги, грузчики, вполголоса матерясь, втащили багаж.
Прозвенел колокол станционного смотрителя. Паровоз дал гудок. Вагон качнулся и плавно тронулся с места.
— Ну вот, — мечтательно сказала Маша, — прощай, столица! Завтра к обеду будем в Селезнёво, а к вечеру и вовсе дома. Тут дверь купе отворилась. Иван с Машей одновременно повернули головы. На пороге стояла Катарина Зеехофер. Она очаровательно улыбнулась и заявила:
— Я еду с вами. Жителям Селезнёво тоже нужна современная мода.