Пасечник 2
Шрифт:
Но вся эта суета ни к чему не привела: студентам, как всегда, ничего не планировали отдавать. Коллегия преподавателей заранее решила, что в освободившейся комнате будет жить либо комендант, либо куратор курса. Причина проста: всем, кто бы ни заходил к Терентьеву, исключительно нравились и обстановка, и наличие персонального душа, но в особенности — звукоизоляция и антивандальная дверь. Егерь на это лишь ухмылялся про себя: заговоры уже слабеют, максимум через месяц их потребуется обновлять. А без этого дверь станет самой обычной, пропускающей и шум из коридора, и воров с отмычками.
Внезапно
В два новеньких, пахнущих кожей чемодана вошел и баул со всем содержимым, и купленная в столице одежда, и добытые у кастеляна вещи. Терентьев планировал заселиться на недельку в какую-нибудь не слишком дорогую гостиницу или в приличный трактир, в котором сдаются комнаты. Ну а если за эту неделю он князю не потребуется, то со спокойной совестью уехать домой.
Иван порылся в инфорах, наметил себе несколько вариантов. Но едва с чемоданами в руках двинулся на выход, как столкнулся с княжеским курьером.
— Князь желает видеть вас, граф Терентьев, — произнёс мужчина в форме с оскалившимся волком на груди. — Немедленно! Вещи можете взять с собой.
Иван вздохнул: он планировал попрощаться с некоторыми людьми в Академии: с Розенкранцем, с целителем Хрусталёвым, с кастеляном, наконец. Но распоряжение князя исполняется беспрекословно. Егерь поудобнее перехватил чемоданы и отправился следом за гонцом.
В княжьих палатах суетились рабочие. Суетились, матерились и делали масштабный ремонт. Пахло пылью, цементом, известкой, свежим деревом и свежей краской. Запахи донеслись даже до приёмной, в которой Иван оставил свои чемоданы. Да что там приёмная! В княжеском кабинете и то время от времени появлялся то аромат олифы, то ацетоновая вонь.
Князь бумаг не писал. И не читал. Очевидно, ждал Терентьева. Едва егерь вошел в кабинет и остановился на положенном расстоянии, Волков поднялся из-за стола, подошел почти вплотную — на метр. Оглядел графа, покивал одобрительно:
— Молодец, десант! Монстров поубивал, предателей тоже. Всю столицу на уши поставил, людей спас, пожар в доме устроил, машину Колюкину отрихтовал. В общем, развлёкся по максимуму. За то тебе персональная княжеская благодарность.
Как на это реагировать, Иван не знал, а потому молча поклонился.
— Но пока ты здесь учишься, — продолжил князь, — земли стоят без управления. А сам знаешь: если хозяйского пригляда нет, людишки начинают всё вроде как ничейное по домам растаскивать. Может статься, к весне у тебя от хозяйства ничего не останется. Только Аномалия, да дом в Терентьевке. Но теперь ты полноправный маг, учиться тебе нечему, ты и сам кого угодно научить сможешь. А потому вали к себе в графство, наводи там порядок. К весне управишься, а там страда наступит. Пахота, сев, прополка-уборка, мужичкам не до краж будет. Глядишь, и приучишь их к порядку. А не поймут с первого раза, на то тебе право дано два десятка воев набрать, вооружить да патрулями по землям своим пустить.
Князь почесал свежую царапину на лбу и продолжил:
— Для ровного счёта позволяю набрать десяток личной гвардии. Раз тебя так старательно извести пытаются, то и в Селезнёво доставать примутся. Сам ты, может, и вывернешься, а домашних уберечь тоже надо, у них твоей силы нет. Теперь что касается твоего лома. Колюкин в силу клятв и обязанностей мне подробно доложил, как у него на глазах орихалковый лом превратился в адамантиевый.
— Э-э-э… — попытался было вставить слово Терентьев, ошарашенный таким известием.
— Тайна твоя тайной и останется, — успокоил его Волков, — но ломик твой я в казну заберу. Ты себе ещё добудешь, а я стражам какое-никакое оружие дам, чтобы не стояли, не тыкали Тварей бесполезными железяками. Говори, что за это хочешь?
Тут Иван приободрился: что спросить он знал.
— Княже, раз ты себе меч из адамантия сделать сумел, стало быть, и секрет обработки знаешь. А я даже если найду ещё кусок такого металла, поделать с ним ничего не смогу. Вот если бы ты мне такой секрет передал, я тебе и впредь по мере возможности адамантий бы подкидывал.
Волков насупился. Лоб его пошел морщинами, взгляд устремился в пространство. Думал он целую минуту. Наконец, решился:
— Быть посему. Но подробное описание подготовить нужно время, а потому доставит тебе его специальный курьер спустя, скажем, неделю. Ну и последнее: девок на балу ты многих повидал. Кого в невесты себе выбираешь?
— Повилихину Марию.
— Надо же! — удивился князь. — И голос даже не дрожит! А она согласна?
— Не было времени спросить, княже.
— Не было времени? — не поверил Волков. — Что ж, вот сейчас и спросим.
Он прошел к рабочему столу и снял трубку телефона.
— Повилихина пришла? Пусть зайдёт.
Через минуту в кабинет князя вошла Маша. Вошла, поклонилась князю, бросила быстрый взгляд на Ивана и принялась ждать, что ей скажут.
Князь же повернулся к Терентьеву:
— Вот тебе барышня, спрашивай.
Егерь несколько смутился, но не настолько, чтобы впадать в ступор. Он в свою очередь повернулся к Повилихиной:
— Скажи, Маша, пойдёшь за меня замуж?
Та прежде, чем ответить, стрельнула глазами в князя, потом потупилась, как полагается благовоспитанной девушке, и тихим почтительным голосом ответила:
— Согласна. Только без бабушкиного благословения не могу.
— Вот ещё номер! — рассмеялся князь. — Ну да ничего, это мы быстро уладим.
Он добыл из кармана телефон, набрал по памяти номер. Ждать пришлось довольно долго.
— Кто спрашивает? — раздался старческий голос.
— А то не узнала, — хмыкнул Волков.
— Как не узнать! Такого прогульщика да лодыря ещё поискать было.
Князь конфузливо скривился. Маша поджала губы, борясь со смешком. Ивану лицо удержать удалось, но на ум заметочку он положил.