Паслен
Шрифт:
Они были известны по всей Прецепсии как Пентакрукс, стойкая религиозная группа, которая прочесывала деревни в поисках грешников. Гораздо более нетерпимые, чем случайные христианские миссионеры, через которых, как она знала, ей приходилось проходить. Они верили в святых Пентасанктори, божественную пятерку, которая состояла из Отца, Девственной Матери, Мессия и двух воинов по обе стороны от него. В отличие от большинства христиан, они избегали существования ангелов, веря, что они были избранными воинами своего Святого Отца, и все
Их слово соперничало с властью самого короля, и никто не осмеливался подвергать сомнению их веру, чтобы их не разыскали, чтобы вздернуть и распять, что духовенство сочло бы святым очищением. Пентакрукс был их воинствующей сектой, которая, как говорили, охотилась и уничтожала мировое зло.
И так случилось, что это была мать Люстины, которую они считали таковой.
Тот, кого звали епископ Венейбл, который, казалось, был самым заметным из мужчин в рясах, его манеры и одежда были гораздо более официальными, чем у остальных, провел ее по исключительно продуваемому сквозняками коридору, освещенному факелами. Его длинный золотой посох стучал по булыжникам, отмечая каждый незнакомый шаг. Холодный воздух покалывал ее кожу, но именно от неизвестности у нее по спине пробежал холодок, когда она позволила пожилому мужчине вести ее к свету в конце сумеречного туннеля. Сердитые крики пробудили ее страхи, и ее горло стало таким же сухим и колючим, как платье из конопляной ткани, которое касалось ее лодыжек при каждом нервном шаге.
Свет. Она сосредоточилась на этом. Плохие вещи никогда не случались при свете. Это всегда была тьма, всегда говорила мама.
В темноте зло проявляло наибольшую активность. Следовательно, ей нечего было бояться.
Когда она прошла под аркой, солнце ударило в нее ослепительным светом, и она прикрыла глаза от него.
Мужчины, женщины и дети собрались вокруг платформы, установленной посреди поляны во дворе монастыря.
Палящее солнце палило ей в затылок, когда Люстина приподнялась на цыпочки, чтобы разглядеть все эти скопившиеся тела. Они расступились перед епископом, в то время как он направился к платформе с ней на буксире.
Некоторые в толпе были одеты в шелка, в то время как другие ничем не отличались от нее, одетые в поношенные лохмотья, которые едва облегали их костлявые тела. Матери прижимали к себе своих детей , когда она
проходила. Один плюнул в нее. Другой говорил враждебным тоном, на языке, которого она не понимала. Независимо от того, были ли они бедны или богаты, все они, казалось, разделяли общую ненависть к юной Люстине.
Епископ Венейбл остановился перед платформой и отпустил руку девушки.
– Выведите обвиняемую вперед!
При этих словах Люстина повернулась туда, где мужчины, одетые в мантии с капюшонами, скрывающими их лица, вели ее мать к платформе в кандалах такой толщины, что под кожей виднелись сухожилия. Девочка ахнула, увидев зубчатое устройство, которое тянулось от подбородка ее матери к шее, удерживая ее голову запрокинутой назад.
Толпа стала громче, более враждебной, чем раньше. В воздухе пахло элем, сладко пахнущей кожей богачей и пьянящим запахом насилия.
Некоторые шептали: -Ведьма!
Другие скандировали: -Еретик!
Цепи
По поднятию руки епископа толпа успокоилась. Каждый нерв в теле Люстины дрожал от страха. Она посмотрела матери в глаза, наклонившись в сторону в надежде, что та обратит внимание, но хитроумное приспособление на ее горле помешало ей сделать это.
– Эта незамужняя женщина привлечена к ответственности по обвинению в ереси и колдовстве!
Епископ говорил с предвкушающим воодушевлением, поднимая свой посох в воздух, что, казалось, вызвало еще больше гневных криков из толпы.
– Она говорит языком дьявола и, следовательно, будет отправлена обратно в свой истинный, адский дом, где ей самое место. Река вечного пламени примет ее с распростертыми объятиями, и мы почувствуем, как свет Святого Отца ярче воссияет над нами за то, что мы избавили нашу священную общину от такой грязи. Наказание за ересь и колдовство - смерть!
Глаза Люстины наполнились слезами, когда она внезапно поняла их намерение. Почему она была рождена. Это было не для
возможности увидеть свою мать, чтобы стать свидетелем ее казни. Она, пошатываясь, направилась к платформе, удерживаемая одним из мужчин в мантиях рядом с ней. Его ногти впились в ее плоть, и не имело значения, сколько она извивалась, чтобы освободиться, усилия были тщетны.
Один из мужчин в мантиях на платформе дернул ее мать к столбу, от резкого движения раздвоенные зубцы вонзились ей в нижнюю часть подбородка. Она издала крик, который был встречен более громкими, более враждебными криками из толпы.
Кто-то зажег растопку, и звуки потрескивания прокатились по спине Люстины в мучительной реальности.
– В канун пятой кровавой луны землю покроет тьма, и все вы сгорите в пламени!
– Ее мать издала душераздирающий крик, и Люстина потянулась к ней, как будто у нее была сила спасти ее.
– Ты только причинишь вред моей дочери, и ты почувствуешь...
– Еще один крик прервал ее слова.
– Ты почувствуешь … адский огонь!
– Мама!
Дрожа всем телом, девочка с ужасом смотрела, как пламя охватило юбки ее матери и поднялось по всей длине ее тела к каштановым локонам, которые Люстина всегда любила заплетать в косы.
– ЛЮСТИНА! ЛЮСТИНА!
Не в силах опустить голову, ее мать закричала, обращаясь к небу.
– Я увижу тебя снова, мое милое дитя! В следующей жизни я увижу тебя .
– Мама!
Слезы потекли по ее щекам, когда единственная женщина, которая когда-либо по-настоящему любила и заботилась о ней, погибла в огне.
Епископ Венейбл подошел и встал рядом с девушкой.
– Она лжет , - сказал он спокойным голосом.
– Не существует такого понятия, как реинкарнация. Твоя мать обречена на вечное наказание, но ты ... То, что Он смог не обращать внимания на ее грехи и предложить тебе милосердие церкви, является актом истинной праведности.