Пассат

Кэй Мэри Маргарет

— Ничего, дорогая, — поспешно ответил Ларримор. Слишком поспешно. Он многое отдал бы за возможность уберечь ее от знания того, что произойдет (уже происходит!) в городе. Но как? Если б только Он мог ее увезти — немедленно! Пока болезнь не распространилась. Пока нет реальной опасности. Ужасно сознавать, что обязанности удерживают его здесь, ведь так просто вывезти Кресси отсюда с матерью и кузиной. Но это невозможно. И неведение будет хуже знания; ей надо соблюдать осторожность. И всем надо. Доктор Кили скажет им, какие меры принимать. И если Кресси будет сидеть дома, не соприкасаться с внешним миром, то конечно же… Но слуги…

Легкий теплый сквозняк шевельнул муслиновые

оборки на платье Кресси, маленькие руки ее ухватили лацканы лейтенантского мундира. Она настойчиво сказала:

— Что-то случилось. Тебя что-то беспокоит. Капитан Фрост?

— Фрост? — Дэн так волновался, что мысль о Фросте не вывела его из себя, а принесла облегчение, — Почему ты так решила?

— Потому что ты хотел арестовать его и арестовал. Папа говорит, Фроста посадили в арабский форт, а его команде велели в течение суток покинуть остров и не возвращаться. Но они не уплыли. Бофаби сказал, «Фурия» все еще стоит в гавани. Это и тревожит тебя? Думаешь, они остались, чтобы освободить его? Или снова устроить беспорядки в городе?

На последних словах голос ее дрогнул. Угрожающий вид толпы и еще более ужасающие крики смуглолицых людей, два дня осаждавших консульство, были еще живы в ее памяти. Она не могла забыть их и при всяком непонятном шуме, доносящемся из города, испуганно вздрагивала.

Дэн ощутил дрожь, пробежавшую по стройному телу девушки, взял ее руки в свои и крепко сжал.

— Дорогая, они не смогут, даже если захотят. Их мало, и бесчинства в городе учинили не они, а пираты с дау.

— Тогда почему «Фурия» не уплыла? Почему они остались? — В голосе ее снова прозвучал испуг, и Дэн утешающе сказал:

— Просто ребенок, который должен был плыть с ними, заболел, а уплывать без него они не хотят. Вот и все.

— Какой ребенок?

Вопрос раздался от двери. Дэн выпустил руки Кресси и быстро повернулся. Он не слышал, как дверь открылась, потому что второпях не закрыл ее плотно, потом она распахнулась от сквозняка, и теперь на пороге стояла Геро Холлис, пристально глядя на него расширенными испуганными глазами.

Она вновь спросила с неожиданной настойчивостью:

— Какой? Чей ребенок заболел?

— Фроста, — лаконично ответил Дэн.

Геро шагнула в комнату.

— Вы уверены? Кто вам сказал? Может, это просто предлог, чтобы остаться?

Казалось, в голосе ее звучит мольба об утвердительном ответе. Дэн удивился настойчивости Геро, потом решил, что она слышала о холере и боится ее; так же, как Кресси боится новых беспорядков.

— У нее просто какая-то горячка, — поспешил ответить он. — Узнав, что «Фурия» не уплыла, я сам отправился в Дом с дельфинами, виделся с Поттером и Ралубом. Ребенок нездоров. Поттер отказывается трогать девочку с места, а Ралуб и команда не хотят уплывать без них. Мы, пожалуй, могли настоять, но тогда нам пришлось бы конвоировать «Фурию», а как только «Нарцисс» скрылся из глаз, они тут же повернули бы обратно и через два дня оказались бы в городе. Пусть уж остаются, здесь можно держать их под наблюдением.

— Они посылали за врачом? — настойчиво спросила Геро.

— Для чего им… А, для ребенка. Наверно, пригласят какого-нибудь местного лекаря, только не думаю…

— Местного лекаря? То есть, хакима? Но ведь он может прописать только что-то вроде кипяченой с амулетами воды. И вы это знаете! Почему сразу же не послали за доктором Кили? Он может оказать помощь. Вы обязаны вызвать его немедленно!

Тревога в ее голосе подействовала на Дэна раздражающе. Он считал Геро бесстрашной и, видя, как она теряет от страха голову при одном лишь подозрении, что холера может появиться в более близком к консульству

квартале, очень расстроился. Ему казалось, она будет поддерживать, ободрять Кресси в наступающие тяжелые дни. Он всегда видел в ней сильную духом женщину и утвердился в этом мнении, видя, как замечательно она держалась после того, что сделал с ней Фрост. И хотя выказанные тогда стойкость и упорство казались ему неуместными (Дэн считал, что женщины должны быть слабыми, чувствительными и отнесся бы к слезам, истерике, подавленности с гораздо большим пониманием), они все же давали ему надежду, что Геро сохранит голову в надвигающемся кризисе и станет опорой его нежной, чувствительной Кресси и ее слишком возбудимой матери. А тут на тебе, при первом же слове об эпидемии она потеряла самообладание, совершенно не думая о нервах его Кресс иды.

Дэн был уверен, что боязнь заразы является ахиллесовой пятой неукротимой мисс Холлис, и с трудом сдержал раздражение. Взяв себя в руки, он заговорил спокойным, ободряющим голосом:

— Уверяю вас, в диагнозе доктора Кили нет нужды. Симптомы холеры легко узнаваемы, а это какая-то горячка. Даже если тиф, то нет оснований полагать, что он распространится, а насчет холеры скажу, что если не будете выходить за пределы дома и сада, соблюдать обычные меры предосторожности, вам нечего…

— Тиф! — прошептала Геро. — Он же не менее опасен, чем холера… — Глаза ее утратили холодную настороженность и вспыхнули гневом. — А вы ничего не предприняли! Хотя знаете, что Бэтти и Ралуб вряд ли посмеют обратиться к доктору, а капитан Фрост не сможет, потому что сидит в. тюрьме! Да ведь раз они не отплыли в четверг вечером, значит, девочка была больна уже тогда. Прошло почти двое суток! А вы только и знаете, что говорите о холере!..

Она повернулась, зашелестев нижними юбками и накрахмаленным поплином. Дэн и Кресси слышали, как она бежит к холлу. Потом хлопнула парадная дверь.

— Ничего не понимаю, — беспомощно сказала Кресси. — Куда она отправилась? Что у нее на уме? Дэн, в Малинди, правда, холера? Это опасно? Ой, Геро ушла даже без шляпки, у нее будет солнечный удар, и если в городе зараза… Дэн, ее надо немедленно вернуть! Беги!..

Но Дэну не хотелось превращаться в посмешище, гоняясь по улицам за мисс Холлис. Он считал, что она пошла к дому доктора Кили, находящемуся недалеко от консульства, и здравомыслящий доктор успокоит ее.

Первое предположение оказалось справедливым. Геро действительно отправилась к доктору, без шляпки, без сопровождения, к ужасу швейцара консульства, сделавшего слабую попытку задержать ее. Доктор только что вернулся после долгого совещания с полковником Эдвардсом. Речь шла о том, можно ли принять какие-то меры, чтобы предотвратить или ограничить грозящую городу эпидемию. В данных обстоятельствах можно понять, почему он выказал мало сочувствия к беспокойству Геро и еще, меньше к его причине. Однако человеком он был добрым, любил детей и ощущал большую симпатию к мисс Холлис, считая ее разумной и почти не подверженной причудам, поэтому внимательно выслушал и согласился немедленно пойти с ней в Дом с дельфинами; но первым делом принес Геро одну из шляпок жены и зонтик.

Бэтти, Ралуб, и все остальные встретили ее с невыразимым облегчением, и у самой Геро возникло странное чувство, будто она возвратилась к знакомым людям, в привычный дом. Даже не верилось, что бывала здесь она всего дважды.

Ей вспомнилось, как она впервые прошла под резными дельфинами вместе с Фаттумой, закутанная в черное одеяние арабки и убежденная в своей правоте. Казалось, это было очень давно, чуть ли не в какой-то другой жизни, и то была другая женщина, а совсем не Геро Холлис.