Шрифт:
Сергей Владимирович Михалков
Пассаж в Пассаже
Невероятное происшествие
в двух частях, четырех картинах.
По мотивам рассказа Ф.М.Достоевского
Издательство продолжает публикацию пьес известного советского поэта и драматурга, Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской премии, Государственных премий СССР и Государственной премии РСФСР им. К.С.Станиславского, заслуженного деятеля искусств РСФСР Сергея Владимировича Михалкова, начатую сборником его пьес для детей (Театр для детей. М., "Искусство", 1977).
В данном сборнике вниманию читателей предлагаются такие
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ИВАН МАТВЕЕВИЧ - титулярный советник.
ЕЛЕНА ИВАНОВНА - его супруга.
СЕМЕН СЕМЕНЫЧ - коллежский асессор.
ТИМОФЕЙ СЕМЕНЫЧ - надворный советник.
АНДРЕЙ ОСИПЫЧ - надворный советник.
КРОКОДИЛЬЩИК.
НИНА ПАВЛОВНА \ петербургские
АННА ПЕТРОВНА / модницы.
ПЕРВЫЙ \
ВТОРОЙ \
ТРЕТИЙ \ чиновники
ЧЕТВЕРТЫЙ / департамента.
ПЯТЫЙ /
ШЕСТОЙ /
УЧЕНЫЙ.
АДВОКАТ.
ФИЛОСОФ.
ХУДОЖНИК.
ПОЭТ.
ДАМА С ЛОРНЕТОМ.
ДАМА С ВЕЕРОМ.
ЖАНДАРМСКИЙ ЧИН.
ЛАКЕЙ.
ДАМЫ и ГОСПОДА в салоне.
Действие происходит в Санкт-Петербурге во второй половине XIX века.
Премьера спектакля - в декабре 1978 года в Ленинградском театре комедии.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Департамент. Служебный кабинет. Шкафы с папками дел.
Тяжелая, казенная мебель. Из окна вид на Петропавловскую
крепость. В комнату торопливо входит Тимофей Семеныч,
солидный, поблекшего вида немолодой человек. Он
пропускает мимо себя в комнату Семена Семеныча, чем-то
очень взволнованного господина маловыразительной
внешности. Плотно прикрыв за собой дверь, Тимофей
Семеныч с видимым беспокойством указывает гостю на стул
возле захламленного письменного стола, а сам опускается
грузно в кресло, принимая при этом на всякий случай
какой-то официальный, даже строгий вид.
Тимофей Семеныч. Прежде всего, Семен Семеныч, возьмите за внимание, что я не начальство, а такой же точно подначальный человек, как и вы, как и Иван Матвеич... Я сторона и ввязываться ни во что не намерен...
Семен Семеныч (с волнением). Помилуй бог, Тимофей Семеныч! Да разве я за этим к вам заехал? Сама-то Елена Ивановна надумала к Андрею Осипычу за советом поехать, да Иван Матвеич запретил. Она бы и рада была поплакать перед образованным человеком, потому что слезы ей очень к лицу, но Иван Матвеич решительно приказал: - Заезжай-ка ты лучше, Семен Семеныч, сегодня так, в виде частного посещения, к Тимофею Семенычу, человек он недалекий, но солидный и, главное, прямой. Поклонись ему от меня и опиши обстоятельства дела. Во всяком случае, его совет может послужить для нас руководством. Вот я и у вас... (Выжидательно смотрит на собеседника.)
Тимофей Семеныч (не сразу). Как же это мог Иван Матвеич с вами так беседовать, если, как вы изволили мне в коридоре, с ходу сообщить, что он в некотором роде был съеден животным... Как же это?
Семен Семеныч. Вот это и есть самое удивительное! Съеден! В натуральном виде съеден, проглочен чудовищем и в то же самое время - жив! Тимофей Семеныч! Позвольте
Тимофей Семеныч. Да уж расскажите, пожалуйста, чтоб я понял...
Семен Семеныч (собирается с духом, начинает рассказывать). Сего тринадцатого января текущего шестьдесят пятого года, в половине пополудни, Елена Ивановна, супруга Ивана Матвеича, образованного друга нашего и отчасти моего дальнего родственника, пожелала посмотреть крокодила, показываемого за известную плату в Пассаже. Имея в своем кармане билет для выезда за границу - не столько по болезни, сколько из любознательности, - а следственно, считаясь по службе в отпуску и, стало быть, будучи совершенно свободен в то утро, Иван Матвеич не только не воспрепятствовал непреодолимому желанию своей супруги, но даже сам возгорелся любопытством.
Тимофей Семеныч (уточняя). Сам возгорелся?
Семен Семеныч. Сам!
– Прекрасная идея!
– сказал он вседовольно. Осмотрим крокодила. Собираясь в Европу, не худо познакомиться еще на месте с населяющими ее туземцами...
– И с этими словами, приняв под ручку свою благоверную, тотчас же отправился с ней в Пассаж. Я же, по обыкновению моему, увязался с ними рядом - в виде домашнего друга. Вы меня слушаете?
Тимофей Семеныч. Слушаю, слушаю.
Семен Семеныч. Может, мне пораздельнее говорить, а то я рассказываю, а сам вроде горох сыплю... Ну да ладно... Никогда еще не видел я Ивана Матвеича в более приятном расположении духа - подлинно, что мы не знаем заранее судьбы своей! Войдя в Пассаж, он немедленно стал восхищаться великолепием здания, а подойдя к магазину, в котором показывалось привезенное в столицу чудовище, сам пожелал заплатить за меня четвертак крокодильщику, - чего прежде с ним никогда не случалось.
Тимофей Семеныч (между прочим). До сих пор за последний ералаш семь рублей мне должен...
Семен Семеныч (как бы не обратив внимание на реплику, продолжает свой рассказ). Вступив в небольшую комнату, мы заметили, что в ней кроме крокодила заключаются еще попугаи из иностранной породы какаду и сверх того группа обезьян в особом шкафу в углублении. У самого же входа, у левой стены, стоял жестяной ящик в виде как бы большой ванны, а на дне его было на вершок воды. В этой-то мелководной луже сохранялся огромнейший крокодил, лежавший как бревно, совершенно без движения, и, видимо, лишившийся всех своих способностей от нашего сырого и негостеприимного для иностранцев климата. Сие чудовище ни в ком из нас сначала не возбудило особого любопытства.
– Так это-то крокодил?
– спросила Елена Ивановна.
– А я-то думала, что он... какой-нибудь другой!
Тимофей Семеныч (усмехнувшись). Вероятнее всего, она думала, что он бриллиантовый.
Семен Семеныч. Я уж не знаю, что она думала, только вышедший к нам немец, хозяин - собственник крокодила с чрезвычайно гордым видом смотрел на нас.
Тимофей Семеныч (уточняя). Немец! Это точно, что немец?
Семен Семеныч. Самый что ни на есть баварец! Я буду дальше рассказывать. (Собравшись с мыслями.) - Пойдемте, Семен Семеныч, посмотрим лучше обезьян. Они такие забавные, эти мартышки! А крокодил - ужас! Теперь он мне будет сниться во сне, - обратилась ко мне Елена Ивановна. И мы пошли к обезьянам.