Пасть
Шрифт:
Вот так. На самом деле цифры больше. Гораздо больше — если учесть, что информация пришла лишь из четверти отделов милиции, расположенных на заинтересовавшей Марина территории.
Похоже, зубные протезисты к загадочным челюстям никакого отношения не имели…
Факты складывались в картину, которую мозг отказывался принимать. Твердокаменный реалист Граев пытался расставить их по-всякому, чтобы обойти это дикое предположение: трансформация нормального человека в зверя, одержимого манией убийства, — и не просто сдвиг в мозгу, а полное физическое превращение тела…
Но факты,
Он понял, где был все эти месяцы Колыванов.
И чем занимался.
Глава XII
Марин позвонил сам, на мобильник, — был взволнован, предложил немедленно встретиться. Граев сейчас же выехал.
Они опять сидели на лавочке, на этот раз — в самом укромном уголке Парка Победы — вокруг ни одного прохожего.
— Знаешь, Петрович, я, наверное, должен извиниться. Прости, не поверил. Ничему не поверил. Трудно верить в бабушкины сказки на тридцать девятом году жизни. Но тут такое всплыло… Здесь не сказки, здесь, мать ее, наука… Лягушек они растят. С генами фасоли. Или людей с генами волка. Наверняка суперсолдат, б…
Похоже, Марин не слышал ни одного слова из предназначенных для него извинений.
— Они забрали все образцы, — тусклым голосом сказал он, когда Граев сделал паузу.
— Кто они?
— Не знаю. Меня на следующий день после нашего разговора отправили для консультации в Лодейное Поле — якобы важнейшее дело. Оказалось — ерунда, любой мальчишка-практикант справится… Но проездил туда-обратно три дня. Вернулся — сейф вскрыт, все исчезло: все пробы, образцы, все записи и снимки по Колыванову. Абсолютно все!
— Сейф вскрыт криминально? — заинтересовался Граев.
— Какое там! Вполне законно, запасными ключами начальника. Бумага пришла сверху — якобы нашли у Колыванова малоизученную инфекцию. Опасную. Вот все и выгребли…
— Кто нашел? Где? Ты ведь полностью закончил экспертизу в Пушкине…
— Ха! Назначили повторную, дело недолгое… И что самое поразительное, знаешь где ее проводили? Вовек не догадаешься…
— Тоже мне бином Ньютона… — проворчал Граев. — Хочешь, угадаю с первого раза? В институте растениеводства, так?
— Та-а-ак… Слушай, Граев, а ты не телепат часом?
— Интуиция. Значит, ты ничего не успел выяснить?
— Практически ничего. Правда, об одной вещи они не знали: отдал образец ткани мозга знакомому цитологу — без всяких бумаг, на чисто личном уровне. Очень мне его мозг не понравился… даже чисто внешне. У друга работы навалом, быстро не обещал, но через день-другой должны быть результаты… А ты что раскопал?
Граев рассказал о лаборантке, имевшей причины ненавидеть Колыванова; о ее подозрительной смерти; о своем визите в лабораторию, охраняемую с таким тщанием. И о заключении Гольдмана, и об эксгумации Филы.
— Бывает такое… — задумчиво сказал Марин. — В какой-нибудь невинной
— Скорее уж готовили… Сейчас такие ни к чему вроде. И без них просрали все, что можно. И до конца дело не довели — ну никак не похож был Колыванов на ночного супервоина… Так, обезумевшее животное… Я ведь тебе еще про его подвиги не рассказал.
И Граев выдал доктору сводку, составленную им по разрозненным сообщениям с мест. Потом показал карту-двухверстку — все места нападений соединены тонкими линиями. И самая густая их паутина пересекалась в районе Александровской. Поселка, в котором были убиты Саша и Горянин; в котором бесследно исчез Колыванов; в окрестностях которого нашли его труп.
Но в центре паутины жертв не было.
— Типично волчья тактика… — сказал Марин, знавший толк в охоте. — Известен случай, когда логово было всего в четырехстах метрах от деревни. И ни одной собаки или телушки волки там не тронули — разбойничали в отдалении.
— Я не понимаю одного. Не все же, проводившие эти расследования, такие козлы, как Зуев. И уж наверное, могли проверить, человеческие или собачьи зубы отпечатались на жертвах…
Доктор задумался, теребя мочку уха.
— Тут может быть только один вариант, — сказал он наконец. — Мутация шла не сразу, в несколько этапов. И началось все с психики. Мальчика загрыз хищник почти с человеческими челюстями, немного удлинившимися, — кости не могут меняться так же быстро, как происходят процессы в мозгу… Физические изменения наступили позже. А серебро выступило как антидот, дало старт обратному процессу — лавинообразному и смертельному… И, как я понимаю, поначалу у него были моменты ремиссии…
— Один-то момент точно. Очухался, увидел дело своих рук (в смысле зубов) и подумал на собаку Горянина. И уложил их обоих…
Они замолчали. Граев сам все разложил по полочкам, так что каждый факт встал на свое место, — и все равно не верил до конца в это безумное объяснение безумных событий. Не мог поверить. Хотел найти последнее, самое веское и не известное раньше доказательство.
— Как такое могло произойти? — спросил он доктора. — Что наука думает? Нечто вроде генетически измененных продуктов, про которые все уши прожужжали? Фасоль с геном лягушки?
— Не похоже… Фасоль, даже с геном лягушки, по болоту скакать не сможет. Тут что-то другое… Не знаю, даже боюсь гадать. Кто-то и когда-то поставил перед собой тот же вопрос, что и я: почему предания всех народов кишат историями о боящихся серебра оборотнях? И дал приказ искать в этом направлении. А кто-то другой нашел ответ и способ сделать стихийную мутацию управляемой… Ну, почти управляемой… Слушай, а ведь это никакой не способ лепить неуязвимых солдат. Это же оружие массового поражения! Представь достаточное количество активатора мутации… ну, скажем, на водонасосной станции Нью-Йорка! Через месяц город обезлюдеет. Просто, со вкусом, экологически чисто — потенциальный противник жрет сам себя, — и никаких концов!