Пасынки Гильдии
Шрифт:
А пока в гавань входят корабль за кораблем, и остров Вайаниди оглашается многоголосым лаем, и радуются местные жители, наживаясь на приезжих так, что те честят их проклятыми пиратами…
Нитха сидела на нагретом солнцем низком парапете, ограждающем скальную площадку, на которой примостился маленький трактир «Бурун».
Чуть ли не половина города располагалась на широких каменных террасах или на таких вот небольших площадках, соединенных меж собою лестницами, выбитыми в скале.
Трое юных Охотников сунулись было в этот самый «Бурун», но
Нитха не жалела о том, что сидит не в душном, забитом многоголосым людом трактире, а на парапете, над обрывом. Отсюда открывался потрясающей красоты вид. Даже странно, как это ушлые островитяне не догадались брать с приезжих деньги за погляд.
Посмотришь вниз – море и гавань. (Уй, кораблей-то, кораблей!.. Это сколько же идиотов свихнулось на жестокой собачьей потехе?) Посмотришь вверх – по склону с вековым упорством карабкается город. Дома все каменные, с плоскими крышами, а на крышах – вот потеха! – пасутся козы. Нарочно, что ли, там для них траву сеют? И еще забавно: жителям, видно, лень тащиться к каменному ступенчатому спуску, чтобы попасть на нижнюю террасу, так они сбрасывают со двора на двор веревочную лестницу. Как трап на корабле! И ведь не только ребятишки с воплями карабкаются по деревянным перекладинам меж двух веревок! Вон, например, женщина: взяла в зубы узелок и шустро полезла вверх. Наверное, решила угостить соседку чем-то из своей стряпни.
Теперь понятно, почему Нитха не встретила здесь ни одной женщины в платье или юбке. Все носят штаны вроде матросских. И вообще весь этот остров – словно корабль, дрейфующий на серых волнах. А жители – его команда, лихая и дружная. Причем это не корабль-одиночка, он входит в разбойничью эскадру.
Берниди, Семь Островов!
Нитха уже допустила ошибку: назвала хозяина трактира «почтенным вайанидийцем». Он тут же гордо поправил ее: «Нет такого слова! Все мы – бернидийцы, на каком бы острове ни жили! Семь Островов едины! Они – как кастет с семью шипами!»
Ну, бернидийцы так бернидийцы. В Наррабане говорят: «Пусть змея себя хоть павлином величает, лишь бы не кусалась!» Для Нитхи сейчас главное, что бернидийские бабы ходят в штанах. А значит, на Нитху в ее дорожной одежде никто не будет таращить глаза.
Но принарядиться все же придется. По сказочке, которую измыслил хитроумный Дайру, Нитха – знатная наррабанская барышня, недавно прибывшая сюда на одном из кораблей. (На каком именно – Дайру еще уточнит.)
Парни пошли на разведку в город, а ее оставили здесь: чем меньше случайных глаз увидит сейчас скромно одетую девчушку, те спокойнее будет потом богатой путешественнице, которая привезла на состязания бойцового пса редкой породы.
Солнце стояло высоко, широкий парапет был теплым и уютным, рядом не было никого… Нитха, словно ящерка, растянулась на плоском камне и задремала меж небом и морем…
Сон Охотницы был чутким. Она вскинулась, разом сбросив дремоту, едва послышались приближающиеся шаги. Хотя напарники, между прочим, не топали, как боевые слоны.
– Ну, что узнали?.. – начала Нитха…
Но и это – просто чудо! Синее, с серебряным узором. И длинные, тяжелые синие кисти с серебряной нитью. И витой серебряный шнур, чтобы прихватить эту роскошь на талии. И в придачу (ах, Дайру, умница, обо всем позаботился!) пара мягких синих башмачков.
– Шаровары купить не удалось, – виновато сказал Дайру.
– И не надо! – Нитха поставила ножку на парапет и занялась завязками башмачка. – Покрывало закрывает почти всю одежды. А если сквозь кисти будут видны холщовые штаны… ну, люди поймут, что юная госпожа не дома, а в путешествии! Но ты, наверное, выложил за эту прелесть все наши деньги? Здесь такие дурные цены…
– Представь себе, нет! Торговец был рад-радешенек расстаться с этой вещью. Бернидийцы такое не носят, а богатые приезжие здесь одежду не покупают, привозят с собой. Но, конечно, пришлось поторговаться.
– Ты бы слышала это нытье! – фыркнул Нургидан.
– Нытье? – не поняла Нитха.
– Ну да! Я его как раз в лавке нашел. Торговец несчастным голосом заверял, что семеро его детей пойдут просить милостыню, если их глупый отец отдаст это королевское одеяние за такие позорные гроши. А Дайру совсем уже страдальчески отвечал, что хозяйка с него шкуру спустит до костей, если он выложит за эту линялую тряпку такие бешеные деньжищи.
– Торговаться так торговаться! – улыбнулась девушка, завязывая второй башмачок.
– Меч надо где-нибудь спрятать, – деловито сказал Дайру.
Охотница ахнула. Конечно, белобрысый прав: что за наррабанская барышня с оружием? И все-таки… как же это – без меча?..
Девушка справилась со смятением.
– А что вы узнали насчет боев?
– Они будут ближе к вечеру, – сообщил Нургидан. – Я ходил к фургонам взглянуть на собак. Ну и ничего особенного. Сожру и хвосты выплюну. И ленивые какие-то, спокойные…
Нитха и Дайру тревожно переглянулись. Когда их друг начинал хвастаться напропалую, это обычно грозило неприятностями.
– У нас в Наррабане говорят: «Хвалился шакал, что лучше всех поет», – негромко сказала Нитха.
– Это кто шакал? – оскорбился Нургидан.
Дайру перебил приятеля:
– А скажи-ка, воитель: что ты сделаешь, если поведут тебя в собачьем обличье к загону для боя, а тут вдруг подвалит какой-то незнакомец и выразит желание как следует тебя обнюхать?
– Чего-о? – не поверил своим ушам Нургидан.
– Обнюхать, – твердо повторил Дайру. – А может, и лизнуть шерсть.
– Да я… я… – Нургидан не находил слов. – Я этому придурку нос отхвачу! И пусть радуется, что не вместе с башкой!
Дайру тяжело вздохнул и обернулся к Нитхе:
– Сворачивай свое покрывало, принцесса, клади его в котомку. Незачем нам тут тратить время, идем к Воротам!
– Эй, а состязания? – всполошился Нургидан.
– А зачем? Чтоб ты малость поразвлекся? До награды нам, как до Ксуранга ползком. Ты же, вояка блохастый, даже не поинтересовался правилами боев!