Пасынки Гильдии
Шрифт:
– Но даже если он победит, – хмуро продолжил Дайру, – дело может обернуться скверно.
– Если он победит?.. Но…
– Да. Если окажется, что весь этот опасный балаган был затеян зря и в собрании Тагиора нет пуговичника.
Когда Дайру вернулся, ведя на несерьезном тонком поводке громадного серого зверя, ему пришлось иметь дело уже не с распорядителем боев, а с самим правителем острова Вайаниди, Главой Круга Семи Островов.
Тагиор, тощий старец в простом темном камзоле, по-молодому шустро крутился среди загонов. Сам проверил
Саринаш ходил следом за своим господином и уговаривал поберечь здоровье и силы: ему еще вечером судить бои!
Услышав от Саринаша о «наррабанской пигалице» и ее звере, Тагиор пожелал лично осмотреть пса.
Ему понадобился лишь один взгляд, чтобы возмущенно воскликнуть:
– Но это же волк!
– Волк, – веско подтвердил стоящий за плечом господина распорядитель боев. – Самый что ни на есть волчина, хоть на шубу его пускай!
Высказывание Саринаша Нитха проигнорировала, а Тагиору учтиво ответила:
– Мой господин уже видел таких больших волков?
– Я и драконов не видел, ну и что? Говорят, в Чернолесье волки такие, что теленка могут на спине унести.
– А чтоб волк, будь он хоть трижды ручной, так спокойно вел себя в толпе?
Этим вопросом Нитха срезала старика, заставила его задуматься.
Тагиор бесстрашно присел на корточки рядом с серым чудовищем. Чудовище старательно постукивало хвостом по земле и всем своим видом показывало, что ему нет дела до галдящей вокруг человечьей оравы.
– Челюсти волчьи, – озадаченно бормотал Тагиор, – форма головы… Но повадки собачьи!.. Так юная госпожа утверждает, что тот силуранский властитель прилил волчью кровь к крови уната?
– Не утверждаю. Тот силуранец даже разговаривать не стал с нашими посланниками. Но его слуги проболтались про унатов.
– Вот как, вот как… – бормотал Тагиор, осматривая пса. – Может получиться и впрямь интересно… – Он нашел взглядом Саринаша. – Помоги мне встать.
Распорядитель боев подал руку своему господину, старик с кряхтением поднялся.
Нитха молча ожидала его решения.
– Что ж, – сказал наконец Тагиор. – Мне и самому любопытно взглянуть, как поведет себя в бою этот… этот зверь. Вот только сложно подобрать для него пару по весу.
Он обернулся к Саринашу:
– Помнишь того грайанца с Рудного Кряжа? Ну, которому мы обещали подумать, допустим ли к бою его полукровку?
– Помню, господин мой. Надсмотрщик из каменоломни, у которого метис уната и таари. По кличке Капкан. Да, по весу подойдет, но ведь собака явно порченая!
– Тем более. Поставим двух сомнительных псов в одну пару и поглядим, что получится… Не скажет ли юная госпожа, как зовут ее пса? Саринаш внесет кличку в список.
– Охотник, – быстро сказала Нитха.
А Дайру присел на корточки возле серого зверя и, сделав вид, что поправляет ошейник, шепнул в острое ухо:
– Слышал? Ты – сомнительный пес!
Ответом было тихое горловое ворчание
Время перед боем прошло в хлопотах. Хозяева готовили псов к бою.
Когда Нитха и Дайру мыли своего бойца в принесенном с постоялого двора корыте, явился могучий грайанец с круглящимися, как валуны, мускулами и затянутым мутной пленкой левым глазом. Грайанец заявил, что его зовут Хашарат Бычья Голова из Семейства Аршумра. Именно ему принадлежит Капкан, непобедимый пес, который сегодня задушит, как зайца, вон того остроухого ублюдка, что мокнет в корыте. И он, Хашарат, имеет право приглядеть, чтобы все было по правилам и ублюдка ничем не намазали. У него-то самого все в порядке, можно хоть когда проверить – добро пожаловать на купание несравненного Капкана!..
Нитха раскраснелась, хотела ответить грубияну так, как он того заслуживал. Но Дайру шепнул ей: «Побереги силы для юнтивара». И положил руку на жесткий, пахнущий мокрой псиной загривок серого зверя. Шерсть шевельнулась под ладонью.
Сдержавшись, юная наррабанка сухо дозволила Хашарату присутствовать при подготовке пса к бою. И не поддавалась на хамство кривого грайанца, по косточкам разбиравшего «волчье отродье» и подробно рассказывавшего, как он натаскивал своего пса на беглых рабах. Нитха уже достаточно покрутилась среди любителей собачьих боев, чтобы понять: этот грубый скот понятия не имеет, как готовить бойцового пса к состязанию. И девушка тихонько усмехалась, вспоминая слова Тагиора о порченой собаке.
Что самое удивительное, и Охотник ни разу не огрызнулся на обнаглевшего надсмотрщика из каменоломни. Впрочем, Дайру догадался: Нургидан так терпелив потому, что боится сорвать поединок и упустить возможность отыграться за свое унижение на незнакомом, но уже ненавистном Капкане.
В горластой, возбужденной, азартной толпе зевак Нитхе не делали скидки ни на знатность, ни на молодость, ни на то, что она – красивая девушка. (Кстати, в толпе были и другие женщины. Они орали и толкались так же самозабвенно, как и мужчины.) И смотреть бы Нитхе на зрелище с одного из помостов, поставленных в задних рядах, не будь она хозяйкой пса, которому сегодня предстояло драться. Распорядитель боев пристроил девушку возле загона, и она наблюдала, как по огороженному жердями коридору в загон выводят первую пару: флегматичного, чуть ли не сонного таари и крупного, черного, с белой мордой пса (за спиной Нитхи какой-то знаток сказал, что это метис нуро).
– Буран и Удар! – объявили герольды.
Юнтивар начался без азарта. Владелец таари посочувствовал своему сопернику: мол, не углядел тот в свое время за мамашей этого несуразного кобеля, и теперь порода испорчена. А хозяин метиса поздравил противника с тем, что его пес сумел дойти до загона, не упав по пути, – в его-то возрасте!
Зеваки хохотом и криками подначивали и собак, и их владельцев. Но оба хозяина были людьми опытными, юнтивар давно стал для них приевшимся ритуалом.
Они деловито кивнули друг другу, коротко отдали команду.