Пасынки Гильдии
Шрифт:
– Браво! Вот это память! – воскликнул Дайру, но в душе усомнился:
«Говорит и впрямь по-писаному, но по описи ли? Может, просто цитирует какую-нибудь книгу про Подгорный Мир? Ну-ка, для проверки спросим про то, чего у Тагиора точно нет…»
– Туманный Кот!
Писец расхохотался:
– Ну, парень, ты шутник! За Туманного Кота правитель не пожалел бы чистого золота! Но откуда он у нас?
Дайру про себя хмыкнул. Еще бы! Ни за какое золото не купить здешнему правителю это дымчатое, звездноглазое порождение чужого мира! Кот просто не
– Бешеный глухарь, – поспешил он сказать, пока у писца не пропало желание играть.
– «Бешеный глухарь. Птица размером с обычного глухаря, схожа с ним и обличьем. Разница лишь в поведении: во время токования глухарь приходит в любовное неистовство. Кичась отвагой перед самкой, набрасывается на животных крупнее себя и выклевывает им глаза. Опасен для человека. Куплен в виде чучела…» И собственноручная приписка правителя: «Расспросить других Охотников, ибо есть сомнение: не куплено ли под видом Подгорной твари чучело обычного глухаря?»
По учтиво-восхищенному лицу Дайру нельзя было догадаться, что в душе парень хохочет.
«Расспросить других Охотников? Ха! Да сроду мы не разоблачали вранье собрата по Гильдии. Хотя, между прочим, ты врать-то ври, а брать деньги за подделку – это уже свинство! Ясно, что кто-то всучил Главе Круга самого обычного глухаря, подшибленного в самом обычном лесу. Бешеный глухарь на обычного и вовсе не похож. И бешеным назван не за боевые подвиги. Просто у него во время токования из клюва пена идет, как из пасти бешеной собаки…
Ладно, теперь – пора!..»
– Пуговичник.
– Что-что?
– Пуговичник, господин мой. Растение такое.
– Прямо сейчас придумал, чтобы проигрыш не платить? – усмехнулся Арчин. – Во всяком случае, в собрании Тагиора никаких пуговичников нет и не было!
Сквозняки, пахнущие морской солью, раскачивали развешанные по коридорам светильники, и тьма жила, колебалась, раскачивалась, то выталкивая на свет, то снова пряча оскаленные морды диковинных зверей и кривые ветви невиданных деревьев. Дворец правителя Вайаниди и днем был местом весьма странным, а по ночам так попросту жутким.
Извольте в этой каше из ночных кошмаров ловить то ли пса, то ли волка!
Факелы пляшут по коридорам, перекликаются голоса. Подняты на ноги и стражники, и слуги, но в суматохе на всех не хватило факелов, и старый дворец издевался над людьми, пугал их дрожью мрака в углах, заставлял шарахаться от белеющих со стен клыков и выпученных стеклянных глаз. Коридоры, переходы, лестницы и пустые залы, по которым днем слуги бродили без всякой тревоги, стали вдруг пугающими и враждебными, ожили, начали безмолвно огрызаться на своих обитателей.
Молодой стражник, не знающий еще толком дворца, уныло ковылял вверх по узкой каменной лестнице. Попробуй удержи равновесие на крутых ступеньках, если в
Дворец, ярус за ярусом, лез по скале, ведя за собой город. Лестниц здесь было никак не меньше, чем коридоров. Стражник уговаривал себя, что нормальный волк по ступенькам наверх карабкаться не станет. Бегает небось по нижнему ярусу. Может, оно и к лучшему, что командир велел проверить коридоры наверху… может, так безопаснее…
Утешение было слабенькое. Стражник, паренек из островной рыбацкой семьи, волков сроду не видел и разбирался в их повадках примерно так же, как в религиозных обрядах аборигенов Уртхавена.
На верхнем ярусе было тихо. Другие стражники не успели подняться сюда, и мысль об этом совсем не нравилась парню. Не только потому, что проклятый волк мог оказаться смышленой тварью и спрятаться именно наверху, но и потому, что здешние коридоры по кругу ведут к Залу Правителей. А в этом мрачном зале водились по слухам, призраки.
Стены, затянутые гобеленами, угрожающе нависли над пришельцем. За гобеленами слышались шорохи, и стражник повторял себе, что это, конечно же, шуршат мыши, потревоженные светом его факела.
Дубовая дверь, покрытая резным узором, возникла перед стражником неожиданно быстро, словно выпрыгнула из темноты. Резьба на двери, озаренная неверным огнем факела, играла светом и тенью, и казалось, что дверь гримасничает.
Хорошо хоть Зал Правителей Тагиор не набил мерзкими чучелами!
Но, может, все-таки туда не заходить?
Нет. Нельзя. Дверь никогда не запирается. Волк мог толкнуть дверь мордой, войти – а сквозняк вернул дверь на место. И теперь злобная тварь сидит там, словно в ловушке, готовая наброситься на первого, кто войдет…
А войти надо. Если Тагиор узнает про трусость одного из дворцовых стражников, он озвереет хуже любого волка.
И верно, стыдно трусить! У него же арбалет!
Правда, чтобы пустить его в дело, нужно освободить руки…
Стражник заметил у входа скобу для факела в виде львиной пасти и пристроил туда свой факел. Теперь свет будет падать в открытую дверь и хоть немного озарит зал.
Парень проверил, хорошо ли взведен арбалет, достал из колчана болт, вложил в прицельную канавку. Все хорошо, только руки трясутся, позор…
Вскинув арбалет наизготовку, парень пинком отворил дверь и шагнул за порог.
Ну и не страшно! Совсем не страшно! Факел бросает свет из-за плеча, у ног лежит черная дергающаяся тень, а наперерез тянется лунный луч от неплотно прикрытой ставни. Не страшно. Темное колышущееся марево – не плащи призраков-убийц, а висящие вдоль стен трофейные корабельные флаги, которые треплет сквозняк. А грозное лицо, в которое уперся лунный луч, – всего-навсего рожа на одном из портретов, вон и краешек рамы высветился…